Парад диверсификации: политический смысл и новый арсенал Армении

Проведение 28 мая военного парада в Ереване, приуроченного к годовщине создания Первой Республики Армения, имеет прежде всего очевидное внутриполитическое значение. Формально власти подают мероприятие как “отчет перед общественностью” и демонстрацию новых возможностей армии. Однако проведение парада именно 28 мая, за десять дней до голосования, показывает его прямую привязку к избирательной кампании.

Военные парады и демонстрация вооружений обычно несут конкретные политические и стратегические сигналы. Они могут быть обращены как к противникам, так и к союзникам: демонстрация новых возможностей армии, уровня боевого потенциала, готовности к сдерживанию и непосредственно к войне. 

Нынешний армянский парад практически не содержит подобной смысловой нагрузки. Он не влияет на военно-политический баланс в регионе и не становится сигналом появления у Армении возможностей стратегического сдерживания. По сути, главным и фактически единственным адресатом парада остается внутренний электорат.

Если не рассматривать парад как часть предвыборной коммуникации, то следует отметить, что в последние годы армия начала пополняться рядом вооружений, в том числе и ударного характера.

Армения увеличила военные расходы почти в три раза, частично компенсировала потери 2020 года и начала диверсификацию источников вооружений, выходя за рамки прежней критической зависимости от России. Если ранее основным поставщиком вооружений оставалась Россия, то после 2022 года Ереван активизировал поиск альтернативных направлений закупок, расширив сотрудничество с рядом стран Азии, Европы и Ближнего Востока.

С этой точки зрения парад интересен демонстрацией материального результата этой диверсификации. При этом часть закупленных у Индии и Франции систем вооружений, уже ранее была известна как профильной, так и широкой аудитории и не формирует принципиально новой информационной картины. 

Отдельного внимания заслуживает присутствие на параде отдельных образцов вооружений российского производства, включая ЗРК Тор М2КМ, ПТРК Корнет-М, доказавшие на практике свою боевую эффективность, а также самоходные огнеметные системы ТОС 1А. Это также косвенно указывает на то, что часть ранее оплаченных, но задержанных после 2022 года российских поставок вооружений, вероятно, все же была впоследствии передана Армении, несмотря на серьезные проблемы в военно-техническом сотрудничестве между Москвой и Ереваном на фоне войны в Украине и общего кризиса российской оборонной промышленности. 

Интересен перечень вооружений, о поставках которых ранее публично не сообщалось. 

Среди них – китайские БПЛА CH-4В (под наименованием Աղեղ “Стрела”), противотанковые ракеты GAM-120LR (под наименованием Նիզակ “Копьё”), противорадиолокационные дроны, предназначенные для поражения радиолокационных станций и элементов систем ПВО ASN-301. 

Гораздо любопытно выглядела презентация иранского зенитно-ракетного комплекса AD-08 с радаром неизвестной модели, вместо штатного Kashef-99 (под наименованием Կարիճ “Скорпион”) и с большой долей вероятности радара обнаружения низколетящих целей Kavosh иранского производства, аналога российской РЛС Каста-2. Широко представлен также ряд вооружений и систем армянского производства, прежде всего беспилотные платформы различного назначения.

Китайские дроны и иранские системы ПВО уже имеют определенный практический и боевой опыт применения, позволяющий делать предварительные выводы об их возможностях и ограничениях. 

Чтобы не вдаваться в подробности тактико-технических характеристик, скажем, что БПЛА CH-4В состоят на вооружении в странах Ближнего Востока и Африки и применялись в конфликтах в Ираке и Йемене, где использовались как для разведки, так и для нанесения ударов. 

Иранские системы ПВО в последние месяцы проходили проверку в условиях высокой интенсивности воздушных атак, включая эпизоды противостояния с авиацией, ракетами и дронами Израиля и США. 

Стоит отдельно отметить, что в недавних боях ЗРК AD-08 показал эффективность благодаря полной скрытности, поскольку комплекс не использует активное радиолокационное излучение и практически невидим для систем предупреждения авиации. По имеющимся данным, комплекс сбил значительную часть из более чем 24 единиц сбитых американских тяжелых БПЛА MQ-9 Reaper, а также израильские беспилотники Hermes 900 и Heron. Кроме того, независимые источники связывают AD-08 с поражением американского истребителя F-15E Strike Eagle, а также повреждением истребителя 5-го поколения F-35 в ходе недавних эпизодов воздушного противостояния. Именно это позволяет конкретно оценивать реальные эксплуатационные характеристики подобных систем, устойчивость к перегрузке и возможности работы в условиях современной воздушной войны. 

Армянский ВПК также продемонстрировал широкий спектр собственной продукции, прежде всего в сегменте беспилотных систем – от малых дронов-камикадзе тактического уровня до ударных беспилотников оперативного уровня, включая аппараты с реактивной тягой и легкие дроны-бомбардировщики. В современных конфликтах беспилотные системы уже превратились в один из основных инструментов разведки, нанесения ударов, подавления ПВО и истощения оборонительных возможностей противника. 

Однако в отношении значительной части продукции армянского ВПК давать однозначные оценки пока преждевременно. Их реальная эффективность может быть определена только на основе эксплуатации в сложных условиях и, прежде всего, по итогам возможного применения в реальной боевой среде. 

На данном этапе армянские компании ВПК это скорее тактические игроки, способные закрывать отдельные задачи. Их стратегическое значение в будущем определит вопрос масштабирования производства, себестоимости продукции и адаптации к постоянно меняющимся тенденциям современной войны, где технологии, тактика применения беспилотных систем и средства противодействия эволюционируют крайне быстро.

Нынешний парад вызывает некоторые ассоциации с военным парадом десятилетней давности, проведенным после неудач апрельской войны 2016 года. Тогда армянские власти использовали презентацию некоторых вооружений как инструмент психологической компенсации, внутриполитической мобилизации и формирования образа боеготовой армии накануне парламентских выборов весны 2017 года. Армения вынесла на всеобщее обозрение три ракетные системы различного класса — оперативно-тактические комплексы Скад-Б и Искандер, а также тактический ракетный комплекс Точка-У. Помимо них были продемонстрированы дальнобойные РСЗО Смерч, ЗРК Бук, новые системы РЭБ и несколько видов разведывательных дронов. Демонстрация этих систем должна была сформировать у общества ощущение сдерживания и военного паритета после психологического удара, нанесенного апрельскими боями. 

Но это не предотвратило поражение в войне 2020 года и не оказало решающего влияния на ход боевых действий. При этом проблема заключалась не столько в самих системах вооружений, сколько в особенностях их применения. Значительная часть армянской техники оказалась незащищенной, плохо интегрированной в системы управления и неподготовленной к условиям войны нового поколения.

Поэтому сам по себе показ новых образцов вооружений еще не позволяет автоматически судить о реальном уровне боеспособности армии. Намного большее значение имеют вопросы подготовки личного состава, устойчивости систем управления, а также способности армии адаптироваться к современной высокотехнологичной войне.

Артиллерия, дроны и системы ПВО — это прежде всего инструменты ведения войны и в условиях современных конфликтов воспринимаются как расходный ресурс. Наличие новых вооружений само по себе не гарантирует ни военного успеха, ни устойчивого сдерживания. Существуют другие проблемы, выходящие далеко за рамки закупок техники. Речь идет не только об организационных вопросах, качестве управления, уровне дисциплины и координации между различными элементами армии, но также о психологическом состоянии личного состава, мотивации, подготовке кадров и способности всей системы адаптироваться к реалиям современной войны.

Власти используют парад также как демонстрацию “армии с новым мышлением” и символ военного восстановления. Однако реальная сила армии проявится только в том случае, если новые подходы, новая техника и сама армейская система смогут доказать свою эффективность в условиях реальных кризисов и потенциальных боевых действий. В конечном итоге именно это определяет исход войн и устойчивость системы сдерживания. 

В конце концов реальная армянская армия сегодня находится не на парадной площади в центре Еревана. Она в основном расположена в удаленных гарнизонах и воинских частях, а также на боевых позициях вдоль линии соприкосновения с Азербайджаном, доукомплектованная слабо подготовленными резервистами разного возраста.