Встреча Пашиняна и Путина выявила углубляющийся раскол между Арменией и Россией

Недавняя встреча премьер-министра Армении Никола Пашиняна с президентом России Владимиром Путиным выявила растущий разрыв между Ереваном и Москвой в вопросе будущего их отношений. Россия по-прежнему смотрит на Армению через призму традиционного союза в сфере безопасности, тогда как Ереван все чаще воспринимает эту модель как устаревшую и стремится снизить зависимость от Москвы без резкого разрыва. 1 сентября, на полях саммита Шанхайской организации сотрудничества в Бишкеке, премьер-министр Армении Никол Пашинян и президент России Владимир Путин провели первую двустороннюю встречу после парламентских выборов в Армении. О встрече было объявлено заранее; после нее последовали публичные заявления обоих лидеров, а также отдельные комментарии по итогам.

Встреча высветила более глубокую проблему в армяно-российских отношениях: стороны все чаще по-разному понимают характер и назначение этих отношений. Этот разрыв прежде всего обусловлен опытом Армении в сфере безопасности за последние несколько лет и ролью России в реагировании на эти вызовы.

Реакция России на военные эскалации Азербайджана против Армении в 2021 и 2022 годах, а также ее поведение во время этнической чистки Нагорного Карабаха в 2023 году стали центральной темой в общественной дискуссии в Армении о отношениях с Москвой. Эти события фундаментально ослабили логику безопасности, лежавшую в основе отношений на протяжении десятилетий.

На протяжении большей части постсоветского периода Россия занимала привилегированное место в архитектуре безопасности Армении. Экономическая, энергетическая и инфраструктурная зависимость Армении от России частично оправдывалась ожиданием, что Москва обеспечит безопасность и будет сдерживать азербайджанские угрозы. События 2021–2023 годов серьезно подорвали это предположение. Россия не предотвратила военные операции Азербайджана против Армении и не смогла предотвратить принудительное перемещение армянского населения Нагорного Карабаха.

Одновременно конфликт с Азербайджаном, который на протяжении десятилетий формировал внешнюю и оборонную политику Армении, в значительной степени сошел на нет. Это создало фундаментальный разрыв. В Ереване растет понимание того, что прежняя модель отношений больше не соответствует среде безопасности Армении. Это прозвучало в вступительных словах Пашиняна на встрече с Путиным, когда он отметил, что региональный контекст кардинально изменился и что армяно-российские отношения необходимо переоценить с новой точки зрения.

В Москве, однако, по-прежнему доминирует старый образ мышления. В рамках этой парадигмы Армения сталкивается с экзистенциальными угрозами и не может противостоять им без союзничества с Россией в сфере безопасности. По всей видимости, у Кремля мало готовности переосмыслить или перестроить сущность отношений. Этот разрыв в восприятии, в свою очередь, создает проблемы на более низких уровнях — особенно при обсуждении вопросов, связанных со стратегическим присутствием России в Армении.

Заявление Путина о том, что принятие Арменией закона, запускающего процесс движения к членству в ЕС, фактически является заявлением о выходе из Евразийского экономического союза, стало одним из наиболее значимых моментов встречи.

Однако сводить кризис к спору вокруг ЕС и ЕАЭС — значит упускать более широкую картину. Если бы европейская интеграция была главным источником конфронтации, было бы трудно объяснить, почему критика Москвы усилилась лишь недавно — более чем через год после принятия Арменией этого закона.

Разногласия носят куда более структурный характер. Армянская железная дорога, строительство новой атомной электростанции, а также более широкое экономическое и инфраструктурное присутствие России — все это элементы одного и того же базового спора.

Железная дорога и военное присутствие 

Спор вокруг железной дороги иллюстрирует эту более широкую конфронтацию. На брифинге после встречи с Пашиняном Путин, судя по всему, исключил возможность передачи управления концессией армянской железной дороги третьей стороне. В то же время Москва дала понять, что сейчас не видит особого смысла инвестировать в железную дорогу, поскольку не ожидает достаточного роста транспортных потоков.

Это ставит Армению в сложное положение. Железная дорога требует существенных инвестиций, если региональная связанность и торговля должны расширяться, однако Россия, похоже, не готова предоставлять такие инвестиции и одновременно выступает против передачи концессионных прав третьей стороне.

Для Москвы железная дорога — не просто коммерческий вопрос. Это ключевая часть структурного присутствия России в Армении и способ гарантировать, что ее не исключат из региональных проектов связанности после запуска проекта TRIPP. Именно поэтому этот вопрос стал главным триггером нынешнего кризиса в отношениях и, похоже, является для России «красной линией».

Обмен репликами о российском военном присутствии в Армении оказался еще более показательным. Путин заявил, что если Армении больше не нужна российская военная база, Россия может вывести ее немедленно. Пашинян ответил, что у Армении не будет возражений, если сама Россия больше не захочет сохранять свое присутствие.

Значение этого обмена выходит далеко за рамки будущего базы. Он отражает принципиально разные представления о характере отношений в сфере безопасности, о которых говорилось в начале статьи. 

На протяжении десятилетий военное присутствие России тесно связывалось с предположением, что Москва обеспечит Армении безопасность от региональных угроз. Но события 2021–2023 годов серьезно ослабили эту логику. Россия не смогла предотвратить азербайджанские военные операции против Армении и не смогла предотвратить принудительное перемещение армянского населения Нагорного Карабаха.

Это вынудило Армению принять азербайджанские условия в мирном процессе, уступив почти всем его требованиям. Этот сдвиг, в сочетании с фактической неспособностью России сдерживать Азербайджан, способствовал фундаментальному изменению мышления в Ереване относительно роли России в архитектуре безопасности Армении. Российская гарантия безопасности все чаще рассматривается как недостоверная и малозначимая. В этом контексте заявление Путина о военной базе, вероятнее всего, было задумано как угроза или форма принудительного давления, отражающая старый образ мышления и не учитывающая фундаментальные изменения, произошедшие в Армении.

Атомная энергетика и диверсификация 

Будущее атомной энергетики Армении — еще одна важная точка трения. Российская государственная ядерная корпорация «Росатом» продолжает участвовать в обсуждениях новой станции, тогда как армянское правительство стремится представлять процесс как «аполитичный».

На практике, однако, трудно отделить этот вопрос от геополитики. Армения, похоже, все больше заинтересована в американском варианте: несколько месяцев назад было завершено технико-экономическое обоснование для американских малых модульных реакторов. Тем временем Армения и США находятся на финальной стадии подписания и ратификации Соглашения 123, которое откроет путь к ядерному сотрудничеству между двумя странами.

Похоже, Ереван принял политическое решение продвигаться по нероссийскому варианту, рассматривая этот процесс как часть более широкой стратегии диверсификации. В этом смысле продолжающиеся переговоры с Россией по данному вопросу и подача темы как сугубо коммерческой и прагматичной во многом носят демонстративный характер и направлены на то, чтобы, по крайней мере в краткосрочной перспективе, смягчить озабоченности Москвы. Однако вопрос остается одним из крупнейших потенциальных источников эскалации в продолжающемся кризисе двусторонних отношений.

Бишкекская встреча показала, что армяно-российский кризис больше не является в первую очередь набором отдельных споров. Более глубокая проблема заключается в том, что Ереван и Москва все чаще исходят из разных представлений о том, что должны обеспечивать двусторонние отношения.

Для Москвы по-прежнему важны многие традиционные основания отношений. Для Еревана неспособность России выполнить ожидаемую роль гаранта безопасности, в сочетании с исчезновением прежней конфликтной рамки в регионе, фундаментально изменила ценность и логику этой зависимости.

Таким образом, Армения не обязательно стремится к резкому разрыву с Россией. Она стремится к диверсификации, одновременно пытаясь управлять рисками снижения зависимости.

Главный вопрос не в том, выберет ли Армения между Россией и Западом уже завтра. Он в том, примет ли Москва, что отношения, которые у нее когда-то были с Арменией, больше не являются отношениями, которые Ереван хочет сохранять, — и как сложится ситуация для Армении с учетом потенциальной цены такого выбора.