Аршалуйс Мгдесян
Уже пятый год Украина живет в состоянии полномасштабной войны. Государство полностью переведено на военные рельсы, а общество мобилизовано ради тотального сопротивления. Однако настроения внутри страны неоднородны: они меняются от города к городу, от области к области, отражая боль, перенесенную каждой общиной, и степень их адаптации.
В рамках журналистского визита, организованного немецким Фондом имени Фридриха Эберта (FES), вместе с группой журналистов из Молдовы, Грузии и Армении мы провели в Украине пять дней. В последний раз я был здесь в ноябре 2021 года - за несколько месяцев до полномасштабной войны России против Украины. В условиях воюющей страны маршрут был составлен довольно обширно: от Одессы до Киева и Львова, от условной передовой в глубокий тыл. По пути предусматривались остановки в Буче и Ирпене - пригородах Киева, где были написаны самые трагические страницы этого конфликта.
Воздушная изоляция и туннели «Одессы-мамы»
Из-за закрытого неба над Украиной связь с внешним миром в основном обеспечивают аэропорты Кишинева (Молдова) и Варшавы (Польша). По прибытии в Кишинев становишься свидетелем картины, ставшей уже привычной для региона за последние четыре года: значительная часть пассажиров спешит не в столицу Молдовы, а ищет такси и микроавтобусы, которые непрерывно перевозят людей в Одессу и Киев.
Спустя два часа мы уже были на молдавско-украинской границе, а после длительных паспортных проверок въехали в пригороды Одессы.
В промышленной зоне города наш водитель, коренной одессит, по-русски (в Одессе продолжают говорить на русском) начал рассказывать о богатом криминальном прошлом города. Еще со второй половины XIX века бурный экономический рост и статус порта превратили Одессу в центр притяжения не только для торговцев, но и для преступного мира. Так родилась легенда об «Одессе-маме» с ее специфическим юмором и воровским «кодексом чести».
По словам водителя, именно частью этого криминального наследия являются разветвленные туннели (катакомбы), тянущиеся от подвалов жилых домов и зданий промзоны к центру города, по которым когда-то осуществлялась контрабанда. Сегодня некоторые из них превратились в обычные домашние погреба, а входы в подземный лабиринт закрыты.
Город-призрак и защищенная память
Полная жизни и известная своим ярким колоритом Одесса сегодня, особенно в вечерние часы, превращается в город-призрак. Окна культурных учреждений закрыты фанерой: это делается для того, чтобы ударная волна от ракетных обстрелов не выбила стекла, представляющие историческую ценность.
Мешками с песком и другими конструкциями защищены также городские памятники. В их числе символ Одессы - бронзовая статуя Дюка де Ришелье (Армана-Эммануэля дю Плесси), воздвигнутая в 1828 году. Французский аристократ, который в 1803-1814 годах был градоначальником и губернатором, в свое время превратил Одессу в крупный международный порт, а сегодня его памятник молчаливо ждет мира.
Параллельно с этим, гуляя по улицам Одессы, невозможно не заметить огромные генераторы на каждом шагу, шум которых теперь стал неотъемлемым спутником повседневной жизни города. Эти устройства, обеспечивающие местных жителей и бизнес альтернативным электричеством, являются самым красноречивым индикатором все еще не преодоленного энергетического кризиса в стране. Они служат ежедневным бытовым напоминанием о тяжелых последствиях регулярных и разрушительных российских воздушных ударов по энергетической инфраструктуре Украины.
Журналистика под прицелом: адреналин и «Чуйка»
Для иностранных журналистов работа в Украине - это профессиональный вызов, в котором соблазн найти уникальные истории смешивается с естественным страхом и тревогой. Восприятие местных жителей иное.
«Для приезжих журналистов снимать весь этот ужас - это адреналин. Для нас же адреналин - это когда удается просто поехать в спокойное место», - за ужином рассказал один из местных журналистов в региональном центре «Медиабаза» Одессы и Херсона.
Война в корне изменила правила работы журналистов. Это опыт, который может быть поучительным и для армянских медиа, также действующих (или, по крайней мере, до недавнего времени работавших) под угрозой эскалации. Здесь журналисты начали применять индивидуальные средства обнаружения БПЛА. Одно из них - устройство под названием «Чуйка».
Это портативный детектор (устройство радиоэлектронной разведки), предназначенный для обнаружения FPV-дронов и других беспилотников. Устройство предупреждает об опасности с расстояния в несколько километров, давая жизненно необходимые секунды для того, чтобы укрыться.
«Сейчас украинские журналисты, водители и военные, которые работают в основном на передовой, без этого устройства никуда не выезжают», - отметил представитель центра, демонстрируя прибор с черными антеннами, помещающийся на ладонях.
Безмолвные дроны
Беседы, развернувшиеся на той же медиабазе, выявили тяжелое психологическое состояние, с которым сталкиваются местные жители. Страх перед запускаемыми с российской стороны и уже многим хорошо знакомыми дронами-камикадзе типа «Шахед» здесь трансформировался.
«Сам по себе "Шахед" не так уж и страшен, не страшен даже его неприятный звук. Настоящий ужас наступает, когда этот звук выключается прямо над твоей головой - это означает, что он начал пикировать и сейчас ударит, - рассказывает украинский коллега и добавляет: - Я часто даже не еду освещать очередной удар, не вижу смысла показывать эту кровь и трагедию, ее так много. Для людей, которые уехали в 2022-23 годах и сейчас возвращаются в Украину, всё это - кошмар, а мы привыкли... хотя к такому привыкнуть невозможно».
Обманчивая тишина в Одессе и киевские бомбоубежища
Ночь в Одессе, на условной передовой этой войны (поскольку ракеты и беспилотники часто запускаются прямо с Черного моря), прошла необычайно спокойно. Предположительно, это было отголоском трехдневного перемирия, достигнутого при американском посредничестве в связи с 9 мая, хотя мы находились в городе 11-12 мая. Тишина, однако, была обманчивой, и контраст ждал нас в самом сердце страны.
Следующие два дня мы проводили ночи в Киеве в условиях масштабной российской воздушной атаки. По данным украинских источников, в течение дня и ночи 13 мая Россия осуществила одну из крупнейших воздушных атак за всю войну по Украине и, в особенности, по столице - Киеву, выпустив около 730-750 БПЛА и ракет.
Всю ночь не смолкали сирены воздушной тревоги, призывая людей немедленно спуститься в укрытия. В ту ночь мы тоже находились в отельном бомбоубежище, где были установлены стулья, столы, диваны и даже кровати. Был даже WiFi.
Хотя украинская ПВО активно противодействовала воздушной атаке, этот налет на Киев унес жизни более двух десятков гражданских лиц. В результате воздушного удара и обрушения целого подъезда одного из жилых домов Киева погибли 24 человека.
Однако на этом напряженном фоне от нашего внимания не ускользнула еще одна удивительная, чисто киевская реальность. Город упорно продолжает жить своей нормальной повседневной жизнью. Как признаются местные жители, за прошедшие годы они привыкли и адаптировались даже к этим экстремальным условиям. Утром люди спешат на работу, отводят детей в детские сады и школы, студенты посещают вузы, упрямо не позволяя войне поглотить их жизнь.
«Мы отмечаем праздники, ходим в гости, устраиваем вечеринки. Россия отняла наш мир, но не может отнять наше несломленное стремление к нормальной жизни», - откровенно сказал нам в беседе один из жителей Киева.
Есть еще одна примечательная деталь, которая бросалась в глаза во время прогулок по улицам Киева в те дни: в столице воюющей страны мы почти не встречали правоохранителей или военных. Эта малочисленность полицейских говорит не об ослаблении государственного контроля, а, как нам объяснили, о высокой самоорганизации и внутренней дисциплине общества.
Выставка уничтоженной российской военной техники на Михайловской площади в Киеве. (Видео: CivilNet)
Самым ярким проявлением этого является комендантский час. В стране с полуночи до 05:00 утра объявлен комендантский час, и это правило в основном соблюдается, хотя по закону за его нарушение даже не предусмотрен штраф.
Чем объясняется этот феномен саморегулирования? Украинский политолог Олег Саакян в беседе с нами дал такое объяснение: «Украина, как государство и общество, - это про легитимность, а не просто про легальность (законность). Если украинцы чувствуют, что закон или установленный порядок справедлив и легитимен, они будут безоговорочно его соблюдать. Если же нет - как бы легально и на бумаге он ни был закреплен, они не будут ему следовать. Сегодня объявленный комендантский час воспринимается подавляющим большинством общества как легитимный и оправданный, поэтому люди добровольно и без принуждения его соблюдают».
Общенациональная минута молчания и спасающий жизни Telegram
Есть и другое, куда более символическое проявление общественной организованности и солидарности. Каждое утро в 09:00 по киевскому времени по всей Украине объявляется общенациональная минута молчания в память о погибших в результате полномасштабного российского вторжения. Примечательно, что с особой строгостью и благоговением этот ритуал соблюдают именно в относительно мирном Львове, который в этой войне воспринимается как самый глубокий тыл страны. Там, вдали от передовой, в 09:00 жизнь замирает на одну минуту.
Однако в остальные часы дня жизнь в этом городе несоизмеримо активнее, и здесь гораздо спокойнее реагируют даже на воздушную тревогу.
О мобилизации общества свидетельствует также цифровизация гражданской обороны. О ракетных ударах или атаках беспилотников людей предупреждают заранее - через специальные мобильные приложения и Telegram-каналы. Это дает жизненно важное время, чтобы жители успели укрыться в бомбоубежищах.
Работа украинской противовоздушной обороны и воздушной разведки в этом вопросе достигла весьма высокой оперативности. Здесь, несомненно, решающую роль играет активный обмен разведданными с Западом. В результате этого сотрудничества система настолько усовершенствована, что, как только военный самолет поднимается в воздух над территорией России, Telegram-каналы мгновенно оповещают общественность, указывая не только тип самолета или направление полета, но и уточняя, какими именно ракетами он вооружен. Это война, где информация в прямом смысле слова стала средством спасения жизней.
Язык как оружие и идентичность: контраст Киева и Львова
У этой внутренней дисциплины, однако, есть и другое, гораздо более глубокое проявление - языковая трансформация. Если на улицах и в кафе Одессы люди все еще спокойно и естественно общаются по-русски, то в Киеве картина в корне изменилась.
До 2014 года - аннексии Крыма Россией - Киев был подчеркнуто русскоязычным или, в лучшем случае, комфортным двуязычным городом, где русский можно было беспрепятственно использовать как средство бытового общения. Сегодня украинская речь доминирует повсюду. Это не просто языковое предпочтение, это также трансформация идентичности. Утверждение многих экспертов о том, что именно развязанная Россией война и внешняя экзистенциальная угроза ускорили и окончательно сформировали украинское национальное государство, подтверждается на улицах Киева на каждом шагу. Язык здесь стал и щитом, и ярко выраженной политической позицией.
На фоне этого интересное изменение наблюдается на западе страны - в традиционно и радикально украиноязычном Львове. В городе, где исторически общение на русском языке даже на бытовом уровне считалось крайне нежелательным и неприемлемым, сегодня на улицах неожиданно можно услышать русскую речь. Объяснение простое: тысячи внутренне перемещенных лиц из преимущественно русскоязычных восточных и южных областей Украины из-за войны нашли убежище именно во Львове.
В результате этот в подавляющем большинстве украиноязычный город теперь стал и немного русскоязычным. Львов, кажется, просто отложил в сторону свою прежнюю языковую строгость, проявив солидарность и предоставив убежище своим пострадавшим от войны соотечественникам.
Впрочем, эта солидарность имела и обратную сторону: в городе, особенно в начале этой войны, фиксировалось множество жалоб на резкое взвинчивание цен на аренду жилья со стороны местных арендодателей. Подобная проблема до боли знакома и армянскому обществу - с аналогичным кризисом на рынке недвижимости столкнулись вынужденные переселенцы во время массового исхода армян из Нагорного Карабаха вследствие военных действий, развязанных Азербайджаном в сентябре 2023 года.
Что такое победа для украинцев?
На фоне угрозы беспилотников и глубинных сдвигов национальной идентичности самой остро обсуждаемой темой в Украине остается окончание войны.
Что такое победа для сегодняшней Украины? Оказывается, ответ на этот вопрос также многослоен, как и внутренние настроения в стране, и разнится в зависимости от того, кого вы спрашиваете: политическую элиту, экспертов или рядового гражданина, увидевшего и пережившего войну своими глазами.
Советник Офиса президента Украины Михаил Подоляк в интервью CivilNet отмечает, что в стратегическом плане их подходы не изменились: «Глобально, безусловно, это полное возвращение территорий Украины». Однако официальный Киев сегодня гораздо прагматичнее оценивает реалии на поле боя. По словам Подоляка, власти реалистично подходят к тому, против кого и как они воюют, особенно учитывая, что сегодняшняя Украина существенно отличается от Украины начала войны.
«Мы понимаем, что на каком-то этапе войны, чтобы положить конец активным боевым действиям, необходимо будет просто заморозить ситуацию по линии фронта, а затем начать тяжелый, но, не думаю, что длительный переговорный процесс, чтобы Россия окончательно ушла с наших территорий», - отмечает он.
Но если в политических коридорах Киева «заморозка фронта» может рассматриваться как тактический шаг, то в экспертных кругах к этому относятся с осторожностью, а иногда и вовсе отвергают.
Украинский эксперт по вопросам внешней политики и безопасности Анна Шелест в беседе с CivilNet в Одессе описала несколько возможных сценариев завершения войны.
«Заморозку конфликта» она считает одной из самых опасных ловушек. «Это не решит ни одной проблемы, а просто затянет войну. Подобная пауза в первую очередь жизненно выгодна России для накопления сил и восстановления экономики, поскольку режим Москвы и его цели не изменятся», - отмечает она.
Еще худшим вариантом она считает обсуждаемый в некоторых западных СМИ «корейский сценарий». Эксперт рассказывает, что когда она обсуждала эту идею с самими корейскими аналитиками, последние были поражены: «Вы действительно хотите иметь вторую Северную Корею в центре Европы?».
Вместо этих полурешений, по мнению Шелест, Украине необходимо четкое и окончательное завершение войны, единственной гарантией которого является 100-процентный вывод российских войск со всей территории, включая Донбасс и Крым. «Всё началось в Крыму и должно закончиться в Крыму», - цитирует она укоренившееся среди украинцев убеждение, добавляя следующий нюанс: с чисто логистической точки зрения русским будет даже легче уйти из Крыма, чем из Донбасса.
Однако эта позиция касается не только географии. Шелест подчеркивает, что борьба за перешедшие под контроль России территории - это борьба не за квадратные километры или кусок земли, а в первую очередь за людей. «В отличие от других неразрешенных постсоветских конфликтов, где хотя бы частично сохранились культурные элементы, на оккупированных территориях Украины Россия осуществляет политику тотального стирания идентичности», - заключает эксперт, указывая на то, что затягивание времени напрямую означает потерю украинской идентичности на этих территориях.
Между тем, общественные представления о победе подверглись глубокой трансформации в тех местах, где люди своими глазами видели самые жестокие дни войны. В пригороде Киева Буче, на улицах которой весной 2022 года была написана одна из самых трагических страниц этой войны, критерии победы иные.
Житель Бучи Леонид Черкасский, переживший российскую оккупацию, на вопрос CivilNet о том, что для него значит победа, дает ответ, в котором преобладает фактор выживания: «Победа - это наша государственность. В каких границах она будет - это уже вопрос второстепенный. Мы должны сохранить нашу идентичность, наш язык и самих себя, независимо от того, какими будут границы. Мы имеем дело с ордой, для которой нет ничего святого».
Эти три разных подхода - тактический, бескомпромиссный и экзистенциальный - демонстрируют тот сложный путь, который сегодня проходит Украина. Как бы ни старался объективно освещать этот конфликт, происходящий за тысячи километров от Армении, геополитические потрясения и влияние которого на Южный Кавказ не ослабевают, полностью осознать его реальную тяжесть почти невозможно. Украина продолжает жить под прицелом, даже когда сирены ненадолго умолкают.
Истории
