Реформа армии Армении не может сводиться к закупке нового вооружения: необходимо понять причины неудач в предыдущей войне и пересмотреть организацию вооруженных сил и способы ведения боевых действий, считает военный эксперт Майкл Кофман. Старший научный сотрудник программы «Россия и Евразия» Фонда Карнеги за международный мир Майкл Кофман в беседе с Эриком Акопяном на CivilNet беседует о ходе войны в Украине, изменениях в российской армии, возможностях и ограничениях беспилотников, а также об уроках последних войн для Армении. Интервью представлено в переводе с английского с незначительными редакционными сокращениями.
ВОЙНА В УКРАИНЕ: ФРОНТ И ТЫЛ
— Еще шесть-семь месяцев назад казалось, что российские силы медленно, но последовательно продвигаются вперед, а Украина постепенно отступает, имея серьезный недостаток в численности личного состава. Но за последние полгода это восприятие изменилось — в частности, на фоне способности Украины наносить удары глубоко по территории России и по объектам, имеющим значение для ее экономики. На каком этапе сегодня находится эта война?
— Общественное восприятие обычно отстает от того, что реально происходит на войне. Оно во многом зависит от освещения в СМИ, кроме того, существует определенная сезонность.
Я занимаюсь этой войной еще с периода наращивания российских сил в 2021 году, до начала полномасштабного конфликта. Обычно весной ситуация выглядит очень хорошо — иногда даже лучше, чем есть на самом деле. Летом она становится все сложнее, а к осени начинает выглядеть более опасной и даже хуже, чем в действительности. Поэтому в освещении войны постоянно чередуются волны оптимизма и пессимизма.
Уже в 2025 году российские военные усилия и тот способ, которым Россия вела наступательные действия, явно начали давать все меньший результат. Высокий уровень потерь и неспособность адаптировать общий подход к наступательным операциям привели к тому, что за зиму российское наступление постепенно утратило темп. На мой взгляд, это был худший для российской армии период со времени провального зимнего наступления 2023 года.
Украина в этом году заметно адаптировалась. Одно из изменений — расширение кампании ударов беспилотниками в оперативной глубине, так называемых ударов средней дальности, с целью серьезно затруднить российскую логистику.
Кроме того, Украина наносит глубокие удары по нефтеперерабатывающим объектам, энергетическому экспорту и ключевым портам, через которые Россия экспортирует нефть. Еще одно направление — своего рода кампания по изоляции Крыма.
В некоторых отношениях Украина в этом году действует гораздо успешнее, чем в предыдущие годы. Это можно интерпретировать как признак того, что время больше не обязательно работает на Россию.
При этом главная проблема Украины заключается в том, что российская кампания ударов нанесла накопительный ущерб украинской инфраструктуре, а возможности Украины в сфере противоракетной обороны истощаются.
— Речь идет о военной или гражданской инфраструктуре?
— О гражданской. Но гражданская инфраструктура страны крайне важна и для вооруженных сил.
Прежде всего речь идет о производстве и распределении электроэнергии, отоплении. Кроме того, Россия наносит удары по объектам украинской оборонной промышленности.
Страна — это не только ее границы. Это люди и экономика. Без электричества невозможно оборонное производство. Поэтому, хотя ситуация на фронте для Украины в этом году относительно стабильна, главная проблема в преддверии зимы находится в тылу.
Прошлой зимой в Киеве были периоды, когда электричество у людей было всего около полутора часов в день, были серьезные проблемы с отоплением и горячей водой. Поэтому сейчас существуют большие опасения относительно того, что будет происходить этой зимой в городах с учетом масштабов ущерба инфраструктуре.
КАК МОЖЕТ ЗАКОНЧИТЬСЯ ВОЙНА
— По продолжительности эта война уже начинает напоминать ирано-иракскую. Там в итоге оказались две истощенные стороны. Любая война когда-нибудь заканчивается. Что вероятнее приведет к окончанию нынешней — проблемы российской экономики или нехватка людей у Украины?
— Я не думаю, что у какой-либо из сторон просто закончатся люди.
Украина показала, что способна удерживать фронт при очень низкой плотности войск, в значительной степени опираясь на беспилотники и подразделения БПЛА. Она перераспределила часть личного состава из боевой пехоты в подразделения беспилотников и логистику, где использование людей оказалось более эффективным.
Украинцам стало очевидно, что они никогда не смогут сравняться с российской армией исключительно по количеству людей и материальных средств на поле боя.
С другой стороны, Россия уже больше года сталкивается с тем, что ее ежемесячные потери убитыми и тяжелоранеными примерно соответствуют темпам набора новых военнослужащих — около 35 тысяч человек в месяц. В некоторые месяцы потери еще выше.
Поэтому я не думаю, что война закончится из-за того, что у одной из сторон закончатся люди.
Именно поэтому сравнение с ирано-иракской войной вполне уместно. Та война сначала превратилась в войну на истощение, а затем — в войну полного изматывания. Когда ни одна из сторон не могла добиться существенного прогресса на поле боя, они перешли преимущественно к стратегическим бомбардировкам — к тому, что тогда называли «войной городов».
Затяжные обычные войны часто продолжаются гораздо дольше, чем люди ожидают. Обе стороны оказываются достаточно устойчивыми, попадают в ловушку уже понесенных затрат, и война в конечном счете превращается в войну на истощение.
Мы не знаем, как закончится эта война. Но, скорее всего, не потому, что одна из сторон добьется решающего, оперативно значимого прорыва на поле боя.
Скорее уровень истощения заставит одну или обе стороны существенно пересмотреть свои военные цели и привести их в соответствие с тем, чего они реально способны добиться военным путем.
Проблема заключается в том, что аналитики могут относительно объективно видеть происходящее на поле боя, тогда как политические лидеры могут рассказывать себе совсем другую историю.
Даже если российская армия не имеет перспектив захватить оставшуюся часть Донбасса в ближайшее время и могла бы сделать это лишь ценой огромных потерь, это не означает, что российское политическое руководство оценивает ситуацию таким же образом.
ДРОНЫ И МЕНЯЮЩИЙСЯ ХАРАКТЕР ВОЙНЫ
— Для Армении ключевым военным опытом стала война 2020 года, когда особенно заметной стала роль беспилотников. Но сегодня даже опыт 2020 года кажется устаревшим. Насколько изменился характер войны с начала 2022 года? Что действительно изменилось, а что осталось прежним?
— Важно разделять то, что изменилось в конкретной войне — например, российско-украинской, — и изменение самого характера войны.
У каждой войны свой контекст. Если какая-либо технология прекрасно показала себя в одной войне, это не означает, что она будет играть столь же важную роль в другой.
Возьмем войну в Нагорном Карабахе в 2020 году. Турецкие Bayraktar TB2 в сочетании с израильскими беспилотниками сыграли там решающую роль.
Украина приобрела 48 Bayraktar TB2. Они сыграли определенную роль в первые две недели российско-украинской войны, а вскоре большая их часть была сбита. После этого о TB2 в этой войне практически ничего не слышно.
Это хороший пример того, как можно увидеть технологию, оказавшуюся решающей в одном конфликте, приобрести ее в расчете на такой же эффект в собственной войне — и обнаружить, что этого не произошло.
Характер войны определяется не самой технологией. Технология влияет на тактику, затем — на оперативное искусство. Но настоящее изменение характера войны происходит тогда, когда появляется принципиально иной подход к ведению боевых действий.
Главное — то, как используются вооруженные силы.
Для изменения характера войны недостаточно появления новой технологии. Должны меняться оперативные концепции и сама структура вооруженных сил.
В российско-украинской войне мы видим создание подразделений беспилотников в различных формированиях, появление целых сил беспилотных систем. Тысячи военнослужащих переводятся на новые должности, связанные с их применением.
Меняются и организационные возможности армий. Появляются целые структуры, задача которых — организовывать боевые действия вокруг применения беспилотников.
Кроме того, массовое применение дронов невозможно без обеспечивающих технологий. Если убрать из украинской системы Starlink и ключевое программное обеспечение, позволяющее массово использовать беспилотники, нынешний способ ведения войны был бы невозможен.
Несколько человек с дронами — совсем не то же самое, что тысячи военнослужащих на фронте протяженностью 1200 километров, ежедневно применяющие тысячи беспилотников.
Поэтому речь идет не просто о новой технологии, а о трансформации всей системы ведения войны.
ЧЕМУ НАУЧИЛАСЬ РОССИЙСКАЯ АРМИЯ
— После окончания войны украинскую армию, вероятно, будут воспринимать как одну из наиболее опытных армий мира. Но гораздо меньше говорят о том, насколько за эти годы изменилась российская армия. Стала ли она сильнее или слабее, чем была до войны?
— Ответ зависит от того, какой аспект мы рассматриваем и с чем сравниваем.
За время этой войны российская армия одновременно стала и хуже, и лучше. Военная мощь не существует в абстракции — она сильно зависит от контекста.
С одной стороны, российская армия существенно утратила способность проводить крупномасштабные общевойсковые маневренные операции. Она все больше специализировалась на действиях небольших групп пехоты, а последние полтора года — на тактике инфильтрации.
Возник определенный парадокс: чем больше становилась российская армия, тем меньшую ее часть она могла одновременно задействовать на поле боя. Украина научилась достаточно эффективно ей противодействовать.
С другой стороны, российские вооруженные силы существенно расширили разведывательно-огневые и разведывательно-ударные возможности. Речь идет не только об артиллерии и высокоточных системах, но и об огромном количестве различных типов беспилотников, барражирующих боеприпасов и ударных дронов большой дальности.
Россия увеличила производство крылатых и баллистических ракет.
При этом российская армия потеряла около 24 тысяч единиц техники различных типов, но значительную часть смогла восполнить за счет советских запасов.
В целом численность российской армии, вероятно, увеличилась примерно на 50 процентов — с 850 тысяч до приблизительно 1,3 миллиона военнослужащих. Сколько из них Россия сможет сохранить после окончания войны — отдельный вопрос.
Российская армия также адаптировалась к ряду ключевых западных систем, предоставленных Украине.
Это не означает, что системы НАТО стали неэффективными. Но первоначальный эффект от появления на поле боя таких систем, как HIMARS, GMLRS или ATACMS, уже был реализован.
После массового появления новой системы начинается цикл адаптации и разработки средств противодействия. Поэтому нельзя просто покупать то, что хорошо показало себя в предыдущей войне, и рассчитывать на тот же эффект в следующей.
Что касается восстановления российской армии, вопрос уже не в том, произойдет ли оно, а в том, когда.
Возможно, речь идет примерно о семи годах — немного больше или меньше. С точки зрения оборонного планирования даже десять лет — довольно короткий срок.
Российской армии могут потребоваться годы для восстановления способности вести крупномасштабные боевые действия против стран НАТО. Но значительно раньше она будет способна проводить ограниченные военные операции, подкрепленные широким набором ударных средств.
АРМИЯ АРМЕНИИ: РЕФОРМЫ И СДЕРЖИВАНИЕ
— Представим ноябрь 2020 года. Армения только что проиграла войну и должна практически с нуля строить новую армию. У вас есть 15 лет и три задачи: в краткосрочной перспективе — создать сдерживание, в среднесрочной — приблизиться к паритету, а через 15 лет — добиться превосходства. С чего начинать?
— Сдерживание — самая простая из этих задач, потому что требования для него значительно ниже, чем требования для способности успешно вести и выиграть войну.
Первый элемент — эффективная оборона. У вас должно быть достаточно оборонительных возможностей, чтобы противник понимал: легкой и быстрой победы он не получит.
При этом нужно смотреть не только на то, как противник воевал в предыдущей войне, но и на то, как его вооруженные силы меняются для будущей.
Нельзя исходить из логики: «Мы хорошо воевали против них в 1990-е годы, значит, хорошо справимся и в следующий раз». Такую ошибку совершают многие армии, не только армянская.
Второй элемент сдерживания — способность нанести противнику ущерб, который превысит выгоду, которую он рассчитывает получить. Обычно для этого необходима способность наносить удары на большую дальность.
В итоге политическое руководство противника должно ответить себе на три вопроса.
Можем ли мы победить без войны?
Если война начнется, сможем ли мы добиться быстрой и легкой победы?
И если война станет затяжной, оправдает ли возможная выгода ее цену?
Сдерживание должно влиять на принятие решений противником на всех трех уровнях.
При этом речь идет не просто о количестве танков или артиллерийских систем. Политические лидеры не всегда принимают решения так рационально, как это представляют специалисты по оборонному планированию. Их восприятие военного баланса может быть совершенно иным.
— А с чего следует начинать непосредственно реформу армии?
— Сначала необходимо понять, что в существующей армии работает хорошо.
Когда вооруженные силы плохо показывают себя в войне, люди часто неправильно определяют причины поражения.
У вас могут быть вполне хорошие средства противовоздушной обороны, но плохая интеграция и полностью устаревшая система командования и управления. В результате отдельные элементы вооруженных сил показывают результат хуже, чем могли бы.
Думаю, в определенной степени это произошло в Армении с противовоздушной обороной. Возможно, у вас была хорошая ПВО, но существовал серьезный пробел в ПВО средней дальности.
Нужно понять, какие сильные стороны вооруженных сил необходимо сохранить.
Армии обычно учатся на поражениях гораздо больше, чем на победах. Даже если вы проиграли войну, вы многое узнали о собственных силах и о противнике. Нельзя терять этот опыт.
Необходимо разобраться, что именно пошло не так, что, наоборот, сработало и что нужно исправить.
Проблема была в разведке? В средствах разведки, наблюдения и целеуказания? В интеграции? В командовании и управлении? Или проблема заключалась в том, как сама армия была организована для ведения боевых действий?
Самое простое — купить больше новой техники.
Но прежде чем это делать, необходимо понять, зачем она нужна, как разные элементы вооруженных сил будут работать вместе и какую именно армию вы хотите построить.
Нельзя просто сказать: «Мы потеряли много танков и артиллерии — давайте купим больше артиллерии».
Сначала нужно решить ключевые проблемы самой армии и того, как она воюет.
Еще один вопрос — кадры.
Насколько я понимаю, армянская армия по крайней мере частично основана на призыве. Возможно, следует увеличивать долю контрактников.
Современная война сложна, а сложная война требует качественного человеческого капитала. Нужны люди, которые остаются в вооруженных силах, осваивают свою профессию и приобретают опыт.
Что касается превосходства, это гораздо более сложная задача.
Превосходство в каком смысле — в обороне или наступлении?
В сухопутной войне обороняться проще, чем наступать.
Добиться превосходства в наступлении особенно сложно, если противник больше и обладает более крупной экономикой.
Для этого вооруженным силам недостаточно просто восстановиться. Они должны найти такой способ ведения войны, который позволит преодолеть преимущества противника.
Но заранее знать, сработает ли он, невозможно.
Поэтому о превосходстве можно говорить лишь применительно к конкретному контексту или конкретной операции. Не существует абстрактного состояния, при котором одна армия просто «превосходит» другую во всем.
БЕСПИЛОТНИКИ НЕ ЗАМЕНЯЮТ СОЛДАТА
— Мы много говорим о технологиях. Но насколько в современной войне по-прежнему важны солдатские навыки, моральный дух и качество командования?
— Они столь же важны, как и прежде.
Многие считали, что беспилотники практически устранят необходимость в пехоте. Но этого не произошло.
Беспилотники могут лишить противника возможности контролировать определенную территорию, но сами они территорию не контролируют.
Если вы хотите захватить территорию и удерживать ее, вам по-прежнему нужны люди на земле. Необходимы наступательные действия — пехотные или механизированные.
Беспилотники обеспечивают и поддерживают эти действия, но они не отменяют необходимости физически занять территорию, населенный пункт или город.
Дроны не отменили бои в городах. Они не отменили бои в лесах.
Поэтому сплоченность подразделений и качество командиров младшего звена остаются чрезвычайно важными.
Армия воюет значительно эффективнее, когда младшим командирам предоставляется самостоятельность — когда они могут действовать в рамках поставленной задачи, а не ждут указаний от старшего офицера, который находится далеко от поля боя и пытается контролировать каждую деталь.
Здесь важны две составляющие.
Первая — командование, то есть человеческий фактор: правильные люди с лидерскими качествами на правильных должностях.
Вторая — управление, техническая составляющая.
Если говорить о войне в Нагорном Карабахе, я не буду оценивать качество командования, но с технической точки зрения система управления была очень устаревшей. В конечном счете она рухнула.
И если вы не можете исправить командование, то по крайней мере исправьте техническую составляющую — систему управления.
Моральный дух тоже остается очень важным.
Когда солдаты видят, что командир взвода или роты имеет план, способен его объяснить и знает, что делает, их уверенность растет.
Если они видят, что командир сам не понимает, что делает, моральный дух быстро падает.
Но я не люблю псевдонаучные представления о некоем «национальном воинском духе». Они заставляют армии верить, что одна сторона просто по определению будет воевать лучше другой.
Это особенно опасно для стран, которые неоднократно воевали друг с другом. После победы возникает соблазн решить, что вы просто умеете воевать лучше противника.
Это опасная иллюзия.
К противнику необходимо относиться со здоровым уважением.
В конечном счете вооруженные силы — это гораздо больше, чем закупленное оружие и технологии.
Можно иметь огромный оборонный бюджет. Можно купить огромное количество современного западного вооружения.
Но это еще не означает, что вы создали хорошую армию.
Истории
