Громкое молчание Баку

Вот уже несколько дней в азербайджанском информационном поле царит практически полная тишина вокруг истории с азербайджанским военнослужащим, незаконно проникшим на территорию Армении и совершившим здесь преступления.

Как будто ничего не произошло.

Нет ни заметного общественного обсуждения, ни активных дискуссий, ни ставшей уже привычной в подобных случаях весьма оперативной и жесткой реакции азербайджанских экспертных кругов. И сам военнослужащий, и широкий резонанс, вызванный его действиями в Армении, словно вытеснены из информационной повестки Азербайджана. Тема если не закрыта полностью, то как минимум сведена к минимально возможной видимости. Почти ничего, кроме официальных сообщений правоохранительных органов.

И именно это является одной из самых интересных сторон данной истории.

Логика «странного» молчания

Азербайджанские СМИ, экспертные круги и активный сегмент социальных сетей годами крайне внимательно следят за процессами, происходящими в Армении. В случае с важными для Баку темами реакция зачастую бывает практически мгновенной. Обсуждаются не только официальные заявления властей Армении или внешнеполитические шаги, но и высказывания депутатов, оценки экспертов, публикации журналистов, а порой даже довольно второстепенные эпизоды внутриполитической повестки Армении.

А в данном случае - практически тишина.

Странно, не правда ли?

Тем более, что речь идет не просто о человеке, пересекшем границу, а о представителе вооруженных сил Азербайджана, который оказался на территории Армении и совершил преступление. Подобный инцидент, особенно в условиях все еще хрупкого мира между Ереваном и Баку, сам по себе приобретает не только политический, но порой и геополитический окрас.

По этой причине информационное молчание здесь может быть столь же значимым, сколь и громкие заявления.

Конечно, мы не можем знать наверняка, было ли в Баку принято конкретное политическое решение не тиражировать эту тему. Но можно попытаться понять возможную логику этого молчания.

Первым и самым простым объяснением может быть желание максимально снизить политическую ценность данной темы.

В политике, особенно в переговорных процессах, важно не только то, какие факты лежат на столе, но и то, какой политический и общественный вес приобрел каждый из них. Чем больше обсуждается тот или иной вопрос, чем выше связанные с ним общественные ожидания, и чем больше его символическая ценность, тем сложнее будет в дальнейшем игнорировать его на переговорах.

И наоборот, когда тема быстро вытесняется из повестки, она постепенно теряет общественный вес, снижая вероятность своей возможной политической «монетизации».

С этой точки зрения молчание вокруг азербайджанского военнослужащего может преследовать весьма прагматичную цель: не допустить, чтобы в Азербайджане он превратился в проблему, имеющую политическое или общественное значение.

Почему это может быть важно?

Потому что в какой-то момент Ереван, видя общественный шум вокруг этого, может попытаться включить данный вопрос в повестку переговоров по удерживаемым в Баку армянским пленным и другим арестованным лицам, либо просто «продать» его Азербайджану по максимально высокой политической цене.

В переговорах подобные увязки - не новость. Каждая из сторон пытается использовать имеющиеся в ее распоряжении рычаги для достижения прогресса по интересующим ее вопросам. Однако если в Азербайджане эта тема практически не существует, властям в будущем будет гораздо проще действовать без оглядки на общественное давление. Нет широкого обсуждения - нет и общественного запроса. Нет процесса героизации или виктимизации - нет и сформировавшегося в обществе ожидания возвращения. Нет ежедневного информационного шума - следовательно, нет и политической цены, которую правительству пришлось бы заплатить за скорейшее решение вопроса.

Именно здесь молчание обретает конкретное политическое значение.

«Сверхконструктивная» позиция Еревана

И в этом контексте интересна также реакция властей Армении. На фоне практически полного обнуления в Баку темы азербайджанского военнослужащего, из Еревана, после продолжительного молчания, прозвучала версия о том, что военнослужащий оказался на территории Армении из-за тумана.

Судя по практике, можно предположить, что с определенного момента после 44-дневной войны между Арменией и Азербайджаном была достигнута негласная договоренность о безоговорочном возвращении солдат, оказавшихся на территории противоположной стороны. Однако этот случай отличается, есть отягчающее обстоятельство в виде совершенного преступления. В силу одного лишь этого факта развязка ситуации в рамках существующего механизма возвращения усложняется, а ее политическая цена для армянской стороны многократно возрастает.

С другой стороны, здесь мы имеем дело не только с этим конкретным инцидентом, но и с более широкой политической логикой, сформировавшейся в процессе армяно-азербайджанского урегулирования. Если Баку, вытесняя тему из информационного поля, пытается максимально снизить ценность своего военнослужащего в будущих переговорных «торгах», то Ереван, в свою очередь, словно пытается не допустить того, чтобы этот инцидент превратился в источник новой напряженности в процессе урегулирования.

После последних событий вокруг историко-культурного наследия с участием помощника президента Азербайджана Хикмета Гаджиева в армяно-азербайджанских отношениях и без того сформировался определенный негативный фон. И создается впечатление, что Ереван своим подчеркнутым, а порой даже «сверхконструктивным» позиционированием пытается управлять уже проявившимися ранее рисками, не допуская возникновения новых опасных пауз в переговорном процессе.

При этом Ереван, по всей видимости, исходит также из расчета, что в условиях все еще нарушенного после второй карабахской войны баланса сил возможные негативные последствия подобного обострения, с точки зрения властей, перевешивают те возможные выгоды, которые можно было бы извлечь, использовав этот инцидент в качестве переговорного рычага. Желания применить рычаг мало, необходимо обслуживать этот процесс и управлять ситуацией в свою пользу.

Внутриполитический пласт молчания

Для «обнуления» значимости инцидента с азербайджанским военнослужащим Баку располагает информационной средой, существенно отличающейся от армянской. В Армении подобный случай было бы трудно долгое время удерживать вдали от общественного обсуждения. Последовали бы взаимные обвинения власти и оппозиции, публикации в СМИ, вопросы в парламенте, широкие дискуссии в социальных сетях. Тема очень быстро стала бы частью внутриполитической повестки.

В Азербайджане же структура информационного поля позволяет гораздо быстрее повышать или, наоборот, снижать видимость любой темы.

Поэтому здесь может присутствовать и другой возможный расчет.

Активное обсуждение темы в Азербайджане неизбежно вызвало бы и неудобные вопросы: как военнослужащий оказался на территории Армении, при каких обстоятельствах он пересек границу, почему это стало возможным, неужели в победившей армии что-то не так, и, в конце концов, кто несет ответственность за этот инцидент? Чем сильнее становился бы общественный резонанс темы, тем больше было бы таких вопросов.

Молчание дает возможность избежать не только внешнеполитических осложнений, но и необходимости давать внутренние объяснения.

Следовательно, здесь могут сходиться сразу несколько интересов: снизить политическую значимость инцидента, не создавать общественных ожиданий вокруг возвращения военнослужащего, не усиливать возможный переговорный рычаг Еревана и одновременно максимально ограничить внутренние вопросы.

Иногда в политике красноречивы не только заявления. Порой больше всего говорит именно то, о чем предпочитают умалчивать.