Согласно опросам, отношение россиян к Армении в последние несколько лет постепенно ухудшалось. Почему?

В конце сентября Левада-центр опубликовал результаты опроса, в котором россиян спрашивали об их осведомленности о конфликте в Нагорном Карабахе, об отношении к сторонам и о размещении миротворцев в регионе. Согласно полученным результатам, с 2016 года сочувствие азербайджанской стороне выросло вдвое – до 10%. К армянской, наоборот, сократилось примерно в два раза (до 8%). О факторах, способствовавших формированию отношения россиян, об информационной политике Армении и о том, стоит ли доверять современной российской социологии, CivilNet побеседовал с Анной Леонтьевой, исследовательницей и магистром психологии и социальной политики.

Отношение россиян к Нагорному Карабаху: что нам говорят опросы? 

Комментировать вопрос про отношение россиян к нагорно-карабахскому конфликту следует, начиная с вопроса: доверять ли современной российской социологии? 

Действительно, Левада-центр объявлен в РФ “иноагентом”, что чаще всего указывает на приверженность ценностям гражданского общества и в том числе – готовности к добросовестной конкуренции за счет качества работы. Но проблема с общественным мнением в современной России выходит за рамки вопроса добросовестности социологов, в которой нет причин сомневаться. 

О том, что на самом деле думают россияне, узнать трудно. Процент отказов от участия в опросах на политические темы в последний год превышал 90%. В какой мере эти оставшиеся 5-10% голосов представляют общество, да еще какие-то реальные позиции в нем?  

В России или в Азербайджане людям просто нечего делать со своим мнением в общественной жизни

Поэтому в последние два года активно шла дискуссия социальных ученых о том, что показывают опросы общественного мнения при режимах, в которых не существует общественного диалога и возможностей занимать позиции и действовать из них. Спор разгорелся в попытках понять, поддерживают ли россияне агрессивную политику президента страны. В отличие от Армении, где публичный диалог многих не устраивает, но продолжается по разным вопросам, в России или в Азербайджане людям просто нечего делать со своим мнением в общественной жизни, кроме как регулировать риски преследований. 

Григорий Юдин считает, что при нынешнем давлении в России смотреть имеет смысл только на динамику ответов и на сравнение между собой групп, но не на абсолютные цифры согласия с тем или иным мнением. Конечно, за неправильное мнение про Арцах в России не преследуют так, как это может произойти при поддержке Украины, например. Однако опрос проводился в тот период, когда те же люди, которые “объясняли” какие политические нарративы следует поддерживать относительно российской политики, все дружно и очень эмоционально стали “комментировать” и предмет этого опроса.  

Почему россияне стали относиться к армянской стороне хуже по сравнению с 2016 и 2020 годами?

В какой-то степени эти ответы отражают представление россиян о том, как следует говорить о ситуации, а не сформированные мнения. Это же отвечает на вопрос – почему россияне стали относиться к армянской стороне хуже по сравнению с 2016 и 2020 годами. Самый вероятный ответ – причина в установившемся в России режиме и подозрительности, которую он транслирует к более демократическим обществам. Косвенно это подтверждается тем, что самое серьезное ухудшение отношения к Армении, судя по всему, пришлось на самое пожилое российское поколение, которое традиционно больше потребляет телевизионную пропаганду и винит Армению в эскалации. 

Если сравнить читающих новости в Telegram с теми, кто смотрит телевизор, то первые (предположительно находящиеся на чуть большей дистанции от российской пропаганды) в два раза чаще признают Азербайджан агрессором в 2023 году (26% против 13%) и в полтора раза реже – Армению (8% против 12%). 

Есть отчетливый раскол между поколениями

В российском обществе по многим вопросам есть отчетливый раскол между поколениями: старшее поколение (пенсионеры) во всех опросах демонстрирует более лояльные суждения и консервативные ценности, в то время как молодое поколение россиян вовсе не готово поддерживать текущую политику российских властей и справедливо обнаруживает для себя лишь ее издержки. 

Но вряд ли этот опрос указывает, что молодые россияне как-то лояльнее именно к Армении (69% группы 18-24 лет относятся положительно). Судя по этому опросу, молодые люди просто лучше относятся к соседям: к Азербайджану положительно относятся 68% молодых, к Турции – 70%. 

Имея доступ к данным опроса, можно было бы проверить предположение о том, что это просто одни и те же люди, которые не хотят погружаться в предлагаемую им “психологию осажденной крепости”. 

На полях: если говорить о качественном изменении отношения, то именно Армения в жизни молодого активного поколения россиян играет возрастающую роль. Целые российские научные, образовательные и творческие сообщества россиян встречаются теперь чаще в Ереване, чем в Москве. Искусствоведы будущего еще напишут тома “Ереван 2020-х в российской культуре”. 

Возвращаясь к началу, к сожалению, о том, что реально происходит в отношении россиян к Армении, можно было бы понять из других, более сложных и изобретательных опросов, сочетая их с данными динамики популярности армянских брендов и т.д. 

Например, я не исключаю, что резко возросшая в этих ответах “роль” США в нападении на Арцах в 2023 году (41% в 2023 году по сравнению с 23% и 21% в 2016 и 2020 соответственно) – это форма давать конформистский, но не антиармянский ответ. Я обратила внимание, что в вопросе “на чьей вы стороне” среди тех, кто не слышал о конфликте, 5% “выбрали” Армению и 2% – Азербайджан. 

Если этот результат повторяемый, то речь может идти о большом запасе симпатии к Армении в российском обществе. Но даже в этом опросе по понятным причинам (проследить динамику) вопрос был задан о военном конфликте, хотя сюжетно в 2023 году рисунок событий был совсем другим, чем в 2016 и 2020. 

В общем, этот опрос скорее дает повод поставить вопросы и выдвинуть предположения. Ведь в этом опросе остается невидимой устроенная гражданскому населению многомесячная блокада, вокруг которой сейчас идет международный диалог. Так что можно перейти к вопросу: почему обсуждение так далеко от армянских нарративов? 

Информационная политика Армении хромает

Информационную политику Армении я тоже, как и многие, оцениваю как очень слабую. Об этом постоянно говорят эксперты в том числе буквально на этой неделе в эфире CivilNet (и Асмик Эгиян, и Арда Назарян-Аратюнян из AGBU) и к этому можно только присоединиться. 

Я не вижу проблем в том, чтобы сформулировать сами послания – позиция Армении сейчас очень понятна на языке международного права. Но проблема в слаженности ее трансляции, в том числе синхронности как разных групп армян даже внутри одной диаспоры, так и координации информационной политики с правительством страны.  

Если говорить о российском обществе, то вряд ли есть смысл вкладываться в то, чтобы переубеждать россиян массово. Переиграть Маргариту Симоньян на поле пропаганды со всеми ее ресурсами нельзя, да и вряд ли нужно. В начале 2022 года Украина потратила много средств на попытку повлиять на российское общественное мнение, в частности запуская информационные тагертированые кампании в социальных сетях. Но когда ответ – репрессии, а способа выражать свою позицию все равно нет, то и эффективность таких усилий под вопросом. Насколько я знаю, сейчас украинцы решили не тратить ресурсов на это медиаполе. 

Скорее, в том числе, глядя на этот опрос,  следует вернуться к разговору о политике в отношении вещании российских каналов в Армении и подумать о развитии медиа, нацеленных на российскую диаспору армян. 

При этом на русском языке существует и независимая пресса, работающая за пределами страны, но старающаяся дотянуться до внутренней аудитории. Мне кажется, выстраивание отношений с журналистами таких медиа – своевременная задача. Пожелания к освещению ими событий, например, выражены в этом открытом письме. 
Но для этого нужна большая работа, выстраивание долгосрочных отношений с журналистами и постоянный диалог с ясными описаниями событий с пониманием своих аудиторий. На этом пути возникает много конкретных задач и вопросов. Например, очень многие среди образованных россиян уважают Рубена Варданяна (возможно сравнивая его с когортой других подобных деятелей в России) и глубоко сочувствуют его положению. В то же время, они не понимают и обескураживаются тем, что в Армении, где они ожидают максимального отклика именно на эту свою эмоцию, существует дискуссия и более сложные чувства в адрес этой фигуры. 

Таких тем, требующих глубоких конструктивных комментариев много и будет больше.  Новая российская диаспора в Армении определенно заинтересована в том, чтобы содействовать этой работе, поэтому я надеюсь, тут есть хорошие перспективы.  

Беседовала Стелла Меграбекян