Сельское хозяйство Армении неконкурентоспособно: причины и пути решения

Зачем производить пшеницу? Что делать с необрабатываемыми сельхозугодьями? Как сделать производство пшеницы прибыльным? Как картофель стал успешной историей? CivilNet побеседовал с директором фонда Центра агробизнеса и развития сельских районов (CARD) Гагиком Сардаряном о важнейших вопросах продовольственной безопасности и сельского хозяйства. 

Объемы производства пшеницы снижаются. Почему?

Производимая в Армении пшеница не конкурентоспособна. Будучи членом Евразийского экономического союза (ЕАЭС), мы открыли свои двери для дешевой пшеницы и муки. Наши производители, конечно, не могут конкурировать с дешевой пшеницей, импортируемой из России. Там один производитель может выращивать пшеницу на сотнях тысяч гектаров земли, полностью автоматизируя процесс.

Объем сельскохозяйственных угодий также связан с урожайностью. Чем больше площадь, тем эффективнее выращивание пшеницы. К сожалению, наш производитель сегодня не защищен и не выдерживает конкуренции. Если из-за рубежа поступают дешевые свинина, пшеница и мука, очевидно, что здесь цены будут низкими, и при этих ценах наш производитель не может быть конкурентоспособным.

За последние 60 лет продуктивность не увеличилась

Производство пшеницы в Армении имеет глубокие традиции. В Армении всегда производили пшеницу. Есть участки земли, на которых всегда выращивали только пшеницу, и есть производители, которые так или иначе занимаются этим каждый год на своих угодьях. Это неизбежно.

Однако на протяжении десятилетий в нашей стране не обращали внимания на увеличение продуктивности. Каждый год была какая-то субсидия на зерновые, пшеницу, семена, дизельное топливо и удобрения, но это не привело к увеличению производительности. Фермер просто использовал эти субсидии для посева и снова получал небольшой урожай. 

За последние 50-60 лет урожайность пшеницы, произведенной в Армении, не увеличилась. В других странах за этот период урожайность выросла в два-три раза. Как и в советские времена, с одного гектара получали две тонны урожая, так и сегодня результат остается прежним. То есть в нашей стране за эти годы производство не изменилось технологически. Однако, применяя правильные технологии, высококачественные семена и удобрения, мы могли бы получить как минимум в два раза больше урожая с имеющихся ограниченных и раздробленных земель и таким образом решить часть проблемы продовольственной безопасности.

Сомнительные семена, недостаточное удобрение, плуг. Что мы делаем не так?

В развитых сельских хозяйствах используют высококачественные семена. У нас этого нет. Семена поступают из России, часто с неизвестным происхождением. Мы не знаем, какие документы сопровождают эти семена. Я не помню, чтобы мы за последние 20 лет привозили пшеничные семена из европейских стран, Канады или Америки.

У нас нет севооборота (вместо того, чтобы каждый год сеять пшеницу на одном и том же участке, нужно менять землю, улучшая ее плодородие и структуру для использования в следующем году — прим. ред.).

Между производителями нет кооперации. Когда кооперации нет, раздробленные земли невозможно эффективно обрабатывать. Например, в деревне двести семей занимаются производством пшеницы, но они не сотрудничают друг с другом, не обсуждают, как можно более эффективно использовать землю, производить более дешевый урожай и быть конкурентоспособными. Это приводит к росту себестоимости зерна.

Удобрение почти не используется. Если сравнить количество удобрений, применявшихся в советские времена в этих районах, с сегодняшними цифрами, то мы видим, что сейчас мы обеспечиваем только 10-15% от того, что использовалось тогда. Это дорого, себестоимость увеличивается, и мелкие землевладельцы не склонны инвестировать, только крупные могут позволить себе удобрять землю. Часто применяется одностороннее удобрение. Используют азотные удобрения, а калий и фосфор либо не используются, либо используются в очень небольших количествах.

Есть проблема борьбы с вредителями и болезнями. Сегодня также изменились технологии обработки земли. Во многих странах больше не используют плуг, а у нас невозможно представить обработку без него.

На протяжении десятилетий во многих странах земли обрабатываются беспахотным методом. Например, в США — более 25 млн га, в Аргентине — 29 млн, в Бразилии — 31 млн, в Канаде — 18 млн га. Беспахотную обработку также применяют Украина, Латвия и Литва.

Эта технология одновременно более эффективна и менее затратна. Кроме того, при использовании плуга нарушаются коммуникационные каналы в почве, которые образованы мертвыми корнями и дождевыми червями. Эти каналы пропускают воздух, влагу и питательные вещества в почву. Эта технология особенно полезна в местах, где не хватает влаги и существует угроза деградации почвы. Армения в основном соответствует этим условиям.

Наши уборочные комбайны — российские. Они оставляют 25-30% урожая на поле, что приводит к большим потерям. В случае с европейскими и американскими комбайнами потери составляют максимум 1-1,5%. Комбайн — это дорогая техника, и не каждая община или фермер может позволить себе такую покупку. Нужна государственная поддержка.

В былые годы мы как-то сделали расчет и выяснили, что стоимость потери одного года урожая могла бы полностью обновить парк зерноуборочных комбайнов в Армении. Но для этого необходимо предпринять серьезные шаги.

Послеуборочный период также сопровождается множеством проблем. В общинах нет возможностей для очистки, сортировки и хранения урожая. Производитель стремится быстро избавиться от пшеницы, продать ее задешево, потому что в общине нет места для этих процессов. Здесь и возникает проблема кооперации и объединений. Каждая община должна иметь возможность для очистки, сортировки и хранения пшеницы. И только когда цена на товар на рынке вырастет, производитель будет готов выставить его на продажу. В целом, если фермер сможет хранить любой урожай несколько месяцев, а затем вывести его на рынок, он сможет продать его дороже.

Благоприятны ли климатические условия Армении для выращивания пшеницы?

Географическое расположение Армении позволяет расширить производство пшеницы в тех регионах, где для этого будут более благоприятные условия. У нас есть Ширак, Лори, Гегаркуник и Сюник, где условия для выращивания пшеницы являются подходящими.

Изменение климата начинает оказывать влияние. Помимо сокращения осадков, наблюдается увеличение числа вредителей. Они начинают адаптироваться к регионам, где раньше их не было. Однако изменение климата также открывает возможности для производства пшеницы в предгорных районах, которые раньше считались неблагоприятными для этого.

Тот же самый вывод можно сделать и относительно винограда. Если в регионе Баден в Германии обеспокоены изменением климата и не могут сохранить прежнее качество, чтобы производить вино из пино нуара, то в Армении есть возможность продолжить производство винограда в более высоких районах. В этом смысле географическое расположение является преимуществом.

Семеноводство

В Армении система семеноводства не развилась. Зависимость от семян, привозимых из-за рубежа, велика. Семена в основном поступают из России, и часто неизвестно, соответствуют ли они заявленному качеству по документам. У нас нет возможности импортировать семена из Австрии или Франции.

В Армении не созданы соответствующие механизмы для того, чтобы существовали отдельные производители, занимающиеся исключительно производством семян, и чтобы семеноводство стало прибыльной отраслью. К сожалению, у нас нет нужных знаний и культуры, чтобы самостоятельно разводить соответствующие местные семена и обеспечивать ими рынок. Для этого необходимы огромные средства и время.

Прибыльно ли производство пшеницы?

Есть производители пшеницы, которые способны быть эффективными и обеспечивать прибыль. В Арцахе было огромное количество фермеров, которые производили отличную пшеницу. Сегодня они находятся в Армении и не могут найти землю, чтобы применить свои знания и возможности. Это не значит, что производство пшеницы в Армении не прибыльно. Да, есть каменистые, засушливые земли, где климатические условия не идеальны. Но это тоже относительное.

В Армении цена на виноград за последние 30 лет не изменилась

Возьмем, к примеру, производство винограда, которое является отраслью интенсивного садоводства. За последние 30 лет все товары — дизельное топливо, удобрения, хлеб, «Джермук», «Кока-Кола» — подорожали 3-4 раза. А цена на виноград осталась той же.

Почему производитель винограда в Араратской долине должен продолжать производство? Если смотреть с той же логики, виноград тоже не прибыльный. Основной экспортный сектор Армении — это коньяк, с недавних пор также вино. Производитель винограда думает, продолжать ли ему выращивание или нет. Каждый год он сталкивается с проблемой сбыта винограда. Мы уже 30 лет находимся в одном и том же цикле, и для производителей винограда не создана система, которая позволила бы точно знать, какую прибыль они получат, даже если цена рыночная. Он сажает виноград на 50-60 лет. Это не пшеница, которую, если не получилось в этом году, можно заменить картофелем на следующий. Поэтому я не согласен с мнением, что пшеница не прибыльная. Если работаешь плохо, если нет рыночных механизмов, обеспечивающих прибыль, отрасль не станет прибыльной.

Какова политика в области производства пшеницы?

В случае с пшеницей нет четких рыночных механизмов, нет политики производства. Может ли какое-либо министерство сказать, что у нас есть такая-то политика для обеспечения продовольственной безопасности зерновыми, благодаря которой мы можем обеспечить прибыльность сектора и производство продовольствия? Нет, такого документа, политики или видения нет. Просто решено, что лучше, если пшеница будет производиться в России, а мы будем ее оттуда импортировать. Таким образом, площади сокращаются, земли остаются необрабатываемыми, а люди из сельских общин уезжают — либо в Россию, либо в Ереван.

Армения, Россия, Израиль и Индия 

В мире нет такой страны, где без государственной поддержки с одного гектара получают 5, 8 или 10 тонн урожая, а не 2 тонны, как у нас. В мире нет такой развитой сельскохозяйственной страны, как например Канада, США, Япония, Новая Зеландия, Турция, Израиль, где эффективная сельскохозяйственная система функционирует без государственной поддержки, а фермер может получать прибыль.

В Индии земли более фрагментированы и меньше, чем в Армении. В Армении наблюдается тенденция к консолидации земель. В Индии ситуация противоположная, так как население продолжает расти. Средний размер земельного участка уменьшился с 1,8 га до 0,8 га. Однако в Индии урожайность пшеницы в два раза выше, чем в Армении. В Индии мелкие землевладельцы могут не только обеспечить продовольствием 1,5 млрд человек, но и ежегодно экспортировать сельскохозяйственную продукцию на сумму более 40 млрд долларов, занимая 7-е место в мире среди стран-экспортеров продовольствия. При этом Индия не является страной, особо оснащенной передовыми сельскохозяйственными технологиями.

Балтийские страны, которые раньше входили в состав СССР, обеспечивают гораздо более высокую урожайность — в 2-3 раза больше, чем в Армении. В соседних странах, таких как Грузия и Азербайджан, тоже собирают больше урожая с гектара. В этих странах уровень государственной поддержки сельского хозяйства выше, чем в Армении.

Если сравнить сельскохозяйственный ВВП нашей страны с уровнем государственной поддержки, то мы окажемся на самых низких позициях. Например, в Турции 25% от стоимости валовой сельскохозяйственной продукции возвращается фермерам в виде различных форм поддержки и субсидий. В Израиле эта цифра на протяжении многих лет составляет 35-40%. В некоторых странах этот показатель достигает 50-70%.

Это достигается, например, в таких странах, как Япония, Великобритания, Норвегия. В Армении десятилетиями объем государственной поддержки сельского хозяйства составлял всего 3-5% от стоимости создаваемой сельским хозяйством продукции. В последние годы эта цифра имеет тенденцию к росту и стремится достичь уровня Грузии, где этот показатель составляет 10%.

Армения не может быть конкурентоспособной, когда соседние страны направляют такие большие средства на развитие сельскохозяйственного производства. Мы не можем быть конкурентоспособными ни на внутреннем рынке, ни на внешнем.

Израиль имеет гораздо меньше пахотных земель, чем Армения, и в три раза меньше водных ресурсов. В Израиле корова дает 13 тонн молока в год, а у нас — 2 тонны. В пустыне, под солнцем, они способны увеличить удой до 13 тонн. Это не вопрос ресурсов, а вопрос мышления, идеи и знаний о том, как организовать экономику.

Успех картофеля

Мы не думаем о высококачественном посадочном материале картофеля, этот вопрос не обсуждается. Почему не возникает вопрос, можем ли мы быть самодостаточными в производстве картофеля, можем ли мы экспортировать его? Почему министр не говорит, что картофель не является прибыльным?

Голландцы когда-то создали эту систему с армянскими партнерами. Несколько кооперативов в Нидерландах, производители высококачественного посадочного материала, привезли его в Армению, разделили его между фермерскими хозяйствами, которые занимались только его размножением и продажей. Остальные тысячи хозяйств производили уже продовольственный картофель и выводили его на рынок. То же самое нужно сделать и с пшеницей и забыть об этом. Частный сектор сам решит этот вопрос.

Рис не может заменить пшеницу

О производстве риса речи быть не может, рис должен импортироваться, если он будет импортироваться, то в чем разница, что именно будет импортироваться?

Значительная часть пшеницы, производимой в Армении, идет на корм животным, потому что ее качество плохое и она непригодна для муки и хлеба. Однако хлеб занимает важное место в нашем продовольственном ассортименте, и это так и останется. Мы народ, который ест хлеб.
У нас есть земля, вода, солнце. Природа дала нам это. Мы должны использовать эти ресурсы правильно, благодаря нашим способностям, знаниям и трудолюбию. Но мы не можем это сделать.

Сейчас говорят, что нужно открыть границу с Турцией, чтобы в Армению поступали дешевые помидоры, но тогда наши производители с теплицами помидоров не смогут конкурировать. Это очевидно, что они не смогут. Потому что в Турции с одного квадратного метра теплицы получают в 2-3 раза больше помидоров, чем в Армении. Турецкое правительство также субсидирует производство и экспорт помидоров. Я не против того, чтобы дешевые товары поступали в Армению, потому что мы думаем о предприятиях с 1000 теплицами, но есть и другая сторона вопроса: есть сотни тысяч семей, которые должны иметь возможность покупать дешевые помидоры и дешевую муку. Мы не должны лишать их этой возможности, чтобы наш производитель вдруг не обанкротился и не стал неэффективным и дорогим производителем.

В этой цепочке нужно изменить только одно: наш производитель должен стать более эффективным. С одного квадратного метра он должен получать больше помидоров, с одного гектара — больше зерновых, с одной коровы — больше молока. Это возможно только при условии знаний, правильно разработанного производства и политики. Другого варианта нет.

Что делать с необработанными землями?

Мы всегда начинаем с противоположного конца, никогда не ставим цель, что именно мы хотим производить для рынка и по какой цене. Если мы посмотрим на любую сельскохозяйственную политику, это как торговый список: купить 500 тракторов, сельскохозяйственную технику, установить тысячу гектаров капельного орошения, создать какое-то количество интенсивных садов.

В развитых странах мыслят по-другому. Например, на этом рынке существует дефицит клубники на 2 месяца. Чтобы восполнить дефицит, мы можем производить очень дешевую клубнику и поставлять её в эти 2 месяца. Для этого нам нужно столько-то теплиц, столько-то капельного орошения, столько-то тракторов. Планирование начинается с рынка, а не с необработанных земель.

В Израиле изучили, что на европейском рынке зимой, в течение двух месяцев, возникает дефицит болгарского перца. Цены на него на рынке увеличиваются в 2-3 раза. Узнав это, правительство Израиля разработало программу субсидирования для фермеров. В Аравийской пустыне были построены сотни теплиц, установлены системы капельного орошения, сельскохозяйственная техника и поддержка для экспорта.

Теперь, чтобы использовать эти земли, нужно посмотреть, какой дефицит существует на внутреннем и внешнем рынках.

Например, если мы ставим задачу производить и экспортировать 5,000 тонн высококачественного европейского сыра в год, нужно подумать, кто является производителями сыра, есть ли у них система обеспечения безопасности пищевых продуктов, если нет — как им помочь, есть ли у них соответствующие специалисты и технологии, сколько умных ферм нужно для производства необходимого количества молока и так далее.

Автор Лусине Варданян

Перевод Анны Еганян