Грэм: Армении нужно работать с Трампом через бизнес

Каким будет второй срок Дональда Трампа и чего ожидать от его внешней политики? Об этом в эксклюзивном интервью CivilNet рассуждает один из ведущих американских экспертов по России, бывший советник президента Джорджа Буша Томас Грэм. В беседе эксперт анализирует возможные изменения в подходах США к украинскому кризису, отношениям с Китаем, Ираном и странами Южного Кавказа. Особое внимание уделяется перспективам армяно-американских отношений. Грэм дает конкретные рекомендации по выстраиванию отношений с будущей администрацией Трампа, подчеркивая важность как институционального взаимодействия, так и неформальных каналов коммуникации через бизнес-круги, близкие к новому президенту.

Как изменится политика США по отношению к Украине при президентстве Трампа? Стоит ли Украине рассчитывать на большую помощь со стороны США, и стоит ли России надеяться на то, что США могут снизить, урезать эту помощь Украине?

Ну, как вы знаете, Трамп - очень непредсказуемая фигура, много разного говорил по поводу Украины и российской проблематики. Единственное, что мы знаем, это то, что он хочет как можно быстрее урегулировать украинский вопрос. Но как он собирается это делать - это большой вопрос. Нужна будет продуманная стратегия, которая учитывает минимальные требования и украинской стороны, и российской. Поэтому многое ещё впереди. Трамп сказал, что у него есть очень сильная позиция: если Зеленский не договорится, сидя за столом переговоров, то он снизит до нуля поддержку Украины. С другой стороны, если Путин не договорится, то тогда он собирается поставить все нужное оружие Украине, чтобы она могла победить на поле боя. Это нереально, по-моему. Он назначил спецпредставителя по этим вопросам, это генерал, насколько я понимаю, он работает, но нет никаких утечек информации о том, что конкретно он собирается делать. Поэтому всё ещё впереди, поживём, увидим.

Говорят, что нынешний Трамп с его администрацией - это совершенно другая политическая фигура, нежели Трамп первого периода президентства. Это так?

Ну, кажется, что так и будет. 8 лет тому назад было ясно, что он даже не собирался быть избранным президентом. Это было для него, я бы сказал, большим сюрпризом. И у него не было тогда продуманных позиций по разным вопросам. И поэтому первоначально он назначил тех людей, которые могли бы работать в любой республиканской администрации на самые важные должности.

Вы работали при республиканской администрации и постоянно говорите о необходимости недопущения резкого сближения России с Китаем, а главной проблемой США в этом плане является Китай. Скажите, пожалуйста, насколько Ваша идея по укреплению “стратегической независимости” России востребована будет сейчас, при администрации Трампа?

Я бы сказал, что этот подход именно сейчас должен быть востребован. Но как я уже сказал, мне кажется, что у Трампа пока нет продуманной стратегии по любому вопросу. Но ясно то, что он собирается восстановить дипломатические отношения с Россией. Скорее всего, сразу же после инаугурации они с Путиным будут обсуждать, как восстановить эти отношения. И скорее всего, он захочет личную встречу с Путиным когда-то в будущем году. Восстановление дипломатических отношений - это часть или элемент стратегии поддержки стратегической независимости России, потому что по дипломатическим вопросам, по крайней мере, он даст России опцию, альтернативу Китаю. Это шаг вперёд, по-моему. Но, конечно, чтобы поддержать стратегическую независимость России, нужно гораздо больше, чтобы дать России альтернативы сближению с Китаем по разным вопросам. Собирается ли администрация Трампа это делать, пока не ясно.

А в отношениях США с Китаем будет больше конфронтации, больше конфликта, или стороны смогут запустить политический процесс по разрядке ситуации?

Я думаю, что в начальной фазе, конечно, будет гораздо больше конфронтации. Это продолжение политики администрации Байдена, что на самом деле продолжение политики администрации Трампа первого срока. У нас это пользуется консенсусом. Может быть, это единственный вопрос, который пользуется консенсусом в двухпартийной системе. Поэтому я думаю, что в начальной фазе это будет гораздо более жёсткая конфронтация, чем сейчас. Но в дальнейшем, мне кажется, Трамп всё-таки хочет урегулировать отношения с Китаем.

А в условиях возможного пересмотра внешнеполитических приоритетов США какую роль будет играть регион Южного Кавказа в стратегии администрации Трампа? Будет ли этот регион вообще присутствовать, фигурировать в этой стратегии?

Очень, опять очень трудно предсказать. Ясно, что Южный Кавказ не станет приоритетом администрации Трампа. И у меня складывается впечатление, что он сам не будет уделять этому вопросу много времени. Но это не значит, что Южный Кавказ не будет никаким приоритетом для США. Потому что надо иметь в виду, что в нашей системе, если президент не обращает внимание на какие-то вопросы, это не значит, что, скажем, замгоссекретаря, который отвечает за политику в отношении Южного Кавказа, не будет стараться что-то делать. Поэтому я думаю, что, конечно, этот вопрос не станет приоритетом, но будут люди в администрации, я бы сказал, на уровне замгоссекретаря, которые будут заниматься южнокавказским регионом. И это возможность для этих стран получить то, что нужно.

В этом плане было довольно интересно, что Трамп переговорил с премьер-министром Армении Николом Пашиняном. Такого, наверное, не было в истории армяно-американских отношений за последние 15 лет - телефонный разговор с избранным президентом, который еще не вступил в должность. Сейчас многие в Армении гадают, как работать с Трампом: институционально или нет, то есть через знакомых, через лоббистские структуры в США, через людей в его окружении. Какие факторы будут влиять на формирование его политической стратегии?

Прежде всего я бы сказал, что Армения должна работать и так, и так: институционально и через окружение самого Трампа. Надо иметь в виду, что Трамп, прежде всего, бизнесмен. И это значит, что если бы я сидел в Армении, я думал бы о том, как сделать Армению привлекательной для инвестиций самого Трампа. Это значит, если бы Трамп инвестировал в Армении, что бы он получил в конечном итоге. Самый убедительный аргумент для него - что инвестиция принесет существенные дивиденды для США. Поэтому я советовал бы придумать, как сделать Армению интересной для инвестиций бизнесменов. Просто учитывайте, что в окружении Трампа сейчас есть такие очень влиятельные бизнесмены, как Илон Маск. Эти люди делают огромные инвестиции. Поэтому сделать Армению привлекательной для инвестиций, может быть, не для самого Трампа, но для его окружения это был бы правильный шаг.

Еще одним довольно интересным и чувствительным моментом для Армении является соседний Иран. Отношения Ирана с США, мягко говоря, не в лучшем состоянии, они постоянно ухудшаются. Какой будет политика администрации Трампа по отношению к Ирану? Возможен ли возврат к стратегии максимального давления на Иран? Как это повлияет на безопасность в регионе Ближнего Востока?

Опять, это очень трудно предсказать. Конечно, скорее всего будет продолжение той политики, которую Трамп проводил в первый срок - максимальное давление на Иран. Особенно сейчас, когда Иран кажется в очень ослабленной позиции в силу тех событий, которые произошли на Ближнем Востоке с октября прошлого года. Сам Иран атаковал Израиль два раза, в конечном итоге потерпел огромное поражение. Поэтому слабый Иран - это возможность для администрации Трампа. Мне кажется, что в начальной фазе будет гораздо больше давления. Но, конечно, с надеждой, что как-то можно урегулировать все нужные вопросы с Ираном. Прежде всего это касается ядерного досье, это будет самое главное. Поэтому метод Трампа - это через давление создать возможность, чтобы получить какой-то прорыв в отношениях с Ираном.

Беседовал Аршалуйс Мгдесян