МНЕНИЕ: Убийство Баймурадовой – угроза национальной безопасности Армении

Александр Прахт

В воскресенье вечером полиция Армении обнаружила в Ереване, в одной из съёмных квартир, тело чеченской девушки Айшат Баймурадовой. По предварительным данным, она стала жертвой так называемого «убийства чести» – варварской практики, до сих пор распространённой в некоторых мусульманских сообществах Северного Кавказа, где родственники убивают женщин за поступки, которые, с точки зрения патриархальных традиций, якобы «порочат честь семьи».

Поводы для так называемых «убийств чести» бывают разными. Чаще всего – отказ вступать в навязанный брак, попытка развестись с мужем, добрачные отношения, гомосексуальность (в таких случаях жертвами могут становиться и мужчины), или вообще любое поведение, которое семья сочтёт «недостойным». Часто под этот произвольный критерий попадает простое желание девушек жить самостоятельно – отдельно от родителей, в светской среде. В подобных ситуациях тех, кто бежит из дома, часто разыскивают и похищают даже в немусульманских регионах России, а затем, вернув на родину, убивают.

Важно понимать, что «убийства чести», хотя чаще всего происходят в мусульманских странах и регионах, не имеют отношения к шариату – это доисламская традиция. Большинство подобных случаев фиксируется в Дагестане, но, как отмечается в исследовании организации «Правовая инициатива» за 2018 год, происходит это во многом потому, что в этой республике такие преступления чаще вызывают общественное осуждение и доходят до суда. 

В последние же годы тема «убийств чести» в российском информационном поле прочно связана с Чечнёй. В 2023 году самым громким случаем стало похищение Седы Сулеймановой: местные полицейские задержали её в Санкт-Петербурге под предлогом подозрения в краже украшений матери и увезли обратно в Чечню. По данным правозащитников, подобные задержания в рамках сфабрикованных дел – распространённый способ насильственного возвращения сбежавших жителей республики.

Читатель вправе спросить: как такое вообще возможно, тем более в Петербурге? Здесь мы подходим к ключевому моменту. Похищения и «убийства чести» за пределами Северного Кавказа невозможны без покровительства и связей семей с влиятельными людьми из окружения главы Чечни Рамзана Кадырова. Именно через эти связи, либо посредством прямого давления или угроз в отношении силовиков в других регионах, удаётся организовывать подобные преступления. 

Системная проблема последних лет заключается не в каком-то «общем варварстве Северного Кавказа», а в том, что практика «убийств чести» за пределами Северного Кавказа или в целом России сегодня существует и воспроизводится исключительно внутри сети влияния кадыровской системы.

С Кадыровым связано и убийство чеченки Айшат Баймурадовой в Ереване. По словам правозащитников, пожелавших остаться анонимными, девушка сбежала из Чечни в прошлом году, оставив мужа и ребёнка. Айшат пережила систематическое насилие – сначала со стороны отца, затем мужа, за которого её выдали в совсем юном возрасте. После побега она не скрывалась: вела активные страницы в соцсетях, открыто спорила с защитниками Кадырова и призывала других женщин рассказывать публично о насилии. 

«Она не соблюдала меры безопасности, общалась с другими нашими подзащитными и тоже призывала их активно выступать против власти и рассказывать свои кейсы. Мы много раз говорили не делать так…», – рассказала правозащитница «Новой газете Европа».

15 октября Айшат отправилась на встречу с новой знакомой из Instagram – некой Кариной, представившейся девушкой из Дагестана. Позднее выяснилось, что Карина не была уроженкой Северного Кавказа, но не раз ездила в Чечню и имела в подписчиках людей из окружения Кадырова, включая Рубати Мицаеву.

Мицаева когда-то поддерживала Ичкерию, жила в Европе и критиковала Кадырова, но в 2021 году опубликовала видеообращение с просьбой простить её и разрешить вернуться домой. Кадыров разрешил, и в Чечне её встретили как «раскаявшуюся». Сегодня Мицаева активно рассказывает о «порочности евроичкерийцев» и поддерживает официальную линию Грозного.

Позднее, 17 октября, ереванский активист Даниил Чебыкин сообщил, что Айшат Баймурадова не выходит на связь уже третий день. Спустя двое суток её тело нашли в съёмной квартире на улице Демирчяна – там, куда она, предположительно, пришла на ту самую встречу.

Хотя попытки похищений девушек чеченцами за пределами России уже случались – в частности, в Германии и Грузии, – для Армении подобная ситуация стала беспрецедентной. И сразу – убийство. 

Это новый, тревожный этап: оказывается, теперь люди, прямо или косвенно связанные с Кадыровым, могут приехать в Армению, совершить убийство и беспрепятственно покинуть страну. Как отметил в беседе с CivilNet правозащитник Артур Сакунц, вряд ли в этом можно обвинять армянские правоохранительные органы: вероятнее всего, преступники сразу же уехали обратно в Россию, а тело Айшат было найдено лишь спустя четыре дня.

Жителям Армении не стоит относиться к произошедшему легкомысленно – мол, «чеченские разборки, нас это не касается». За почти двадцать лет у власти кадыровцы превратили Чечню в одно из самых бесправных мест на планете, где людей систематически убивают, пытают и похищают. Уже давно не новость, что насилие выходит далеко за пределы республики: люди Кадырова чувствуют себя безнаказанными и в других регионах России. 

Один из последних примеров – похищение уроженца Еревана Арега Щепихина (Оганесяна) на Ярославском вокзале в Москве в июне этого года. Щепихина похитили и избили неизвестные в гражданском; инцидент попал на видео, снятое очевидцами. Министр по национальной политике Чеченской Республики Ахмед Дудаев позже заявил, что это было не похищение, а «задержание» сотрудниками чеченской полиции за публикации, якобы оскорблявшие чеченцев.

Только благодаря общественному резонансу удалось добиться передачи Щепихина московской полиции. Почему чеченские силовики действовали в Москве без опознавательных знаков и вне своей юрисдикции – в Грозном так и не объяснили. На прошлой неделе Щепихин получил пять лет колонии за разжигание ненависти и оскорбление чувств верующих (приговор был обжалован).

Теперь оказывается, что люди, связанные с окружением Кадырова, могут безнаказанно убивать уже в Ереване. Если Айшат Баймурадова не обращалась к армянским властям за убежищем, не сообщала об угрозах и, иными словами, не просила защиты, возникает закономерный вопрос: что должна сделать Армения, чтобы предотвратить повторение подобной ситуации? Формально страна не несла перед ней никаких обязательств – по объективным причинам. Но теперь именно Армения вынуждена разбираться с последствиями преступления, совершённого на её территории.

Ответ напрашивается, хотя многим он может показаться неприятным. Вероятно, армянским властям придётся усилить меры контроля на границах — например, разработать служебные инструкции, предусматривающие более тщательные опросы и уточнение целей поездки для групп людей из регионов с повышенными рисками. Это, разумеется, не должно лишать возможности запросить убежище тех, кто в нём нуждается. Не стоит также забывать, что у женщин, живущих на Северном Кавказе в бесправном положении, часто просто нет загранпаспорта, а без него Армения остаётся одной из немногих стран, куда они могут обратиться за защитой.

Является ли этнический профайлинг на границе дискриминационным подходом? Безусловно, да – и в этом его слабость. Проблема в том, что любая, даже самая незначительная форма дискриминации может стать ещё одной дробиной на чаше весов, подписанной «авторитаризм». Почти все авторитарные меры, как правило, оправдываются соображениями национальной безопасности. Но и недопустимость кадыровского бандитизма в христианской, демократической стране с крайне низким по мировым меркам уровнем насильственной преступности – это именно что вопрос национальной безопасности, причём самого высокого порядка.

В Грузии, например, во въезде регулярно отказывают не только уроженцам Северного Кавказа, но и самым разным группам: программистам, российским демократическим активистам, иранцам, индийцам, визараннерам. Такая практика всегда несёт риск произвольных ограничений, которые рано или поздно начинают касаться всё большего круга людей. Но если на другой чаше весов совершенно конкретные человеческие жизни, то, возможно, это всё же вопрос, над которым стоит серьёзно задуматься.

При этом институт убежища сам по себе крайне сложен: он всегда подразумевает ограничение свободы, а лагеря для беженцев даже в самых демократических и обеспеченных странах, таких как Нидерланды, превращаются в места, где люди страдают от изоляции, впадают в зависимость от наркотиков и совершают самоубийства. Приставить полицейского к каждому ищущему убежища невозможно – а ведь помимо чеченцев это могут быть российские дезертиры и отказники от службы, белорусы, а также потенциально бесчисленное количество иранцев. В общем, ситуация крайне сложная, и однозначного решения пока не видно.

Но что-то делать абсолютно точно нужно. Если Ереван, как Москва, позволит кадыровцам устраивать такой беспредел, дальше жертвами могут стать не чеченские беженки, а ваши собственные сын или дочь, оставившие «сомнительный» комментарий в интернете.

Не стоит также забывать, что возможность въезда в другую страну – это привилегия, а не безусловное право. В конце концов, если не для того, чтобы самой определять политику в отношении иностранцев, то зачем Армения избавилась от российских пограничников в Звартноце?

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции CivilNet