«Дорога Трампа» – не просто трасса в Сюнике, а путь из Азии в Европу через Гюмри: посол США

Отношения Еревана и Вашингтона всегда остаются в центре внимания – вне зависимости от того, какая администрация находится у власти в Белом доме. Победа Дональда Трампа на президентских выборах в ноябре прошлого года многими в Армении была воспринята пессимистично: мало кто верил, что его команда будет заинтересована в урегулировании конфликта между Арменией и Азербайджаном. Тем не менее, уже в августе этого года в Белом доме премьер-министр Армении Никол Пашинян и президент Азербайджана Ильхам Алиев парафировали проект мирного договора – шаг, представленный как крупная дипломатическая победа Вашингтона. Хотя полноценное подписание документа откладывается из-за требований Баку, связанных с Конституцией Армении, лидеры обеих стран регулярно заявляют, что мир де-факто уже установлен.

Помимо мирной декларации, стороны согласовали вопрос наземного сообщения между Азербайджаном и Нахиджеваном – анклавом, отделённым от основной территории страны армянским регионом Сюник. Согласно достигнутым договорённостям, маршрут, который окрестили «дорога Трампа» (TRIPP), должен находиться под управлением совместной армяно-американской компании. Хотя США и не планируют размещать в регионе войска, предполагается, что гражданское присутствие и финансовые интересы Вашингтона в этом проекте станут своего рода гарантией безопасности.

Параллельно Армения и США заключили соглашения о сотрудничестве в сферах искусственного интеллекта, полупроводников и атомной энергетики (часть из них развивает договорённости, достигнутые ещё при администрации Джо Байдена).

Эти и другие вопросы CivilNet обсудил в эксклюзивном интервью с послом Соединённых Штатов в Армении – Кристиной Квин.

***

– Госпожа посол, благодарим вас за приём и возможность пообщаться. Как вы знаете, одной из ключевых тем последнего года, и особенно последних месяцев, стал проект TRIPP. В Армении, в регионе и в определённой степени на международном уровне он остаётся ключевым предметом обсуждений – а вы, по сути, находитесь в самом центре этого процесса. Объясните, пожалуйста, что представляет собой TRIPP, каковы его цели и, в более широком смысле, какую проблему этот проект призван решить.

– С точки зрения США, TRIPP – это маршрут, который должен связать восток и запад: в долгосрочной перспективе это путь из Центральной Азии в Западную Европу. Кавказ долгое время оставался проблемной частью этого пути по целому ряду геополитических причин, хорошо вам известных.

Безопасный и надёжный маршрут, который будет проходить через юг Армении, затем через Нахиджеван, с выходом обратно на территорию Армении в направлении Гюмри и турецкого Карса, позволит открыть полноценное транзитное сообщение между востоком и западом. От этого, по сути, выиграют все страны, расположенные на пути этого маршрута.

Я бы даже сказала, что Армения выиграет больше других, ведь её восточные и западные границы больше 30 лет оставались закрытыми.

– Один из основных аргументов, который чаще всего выдвигают критики этого проекта, звучит так: эта дорога нарушит суверенитет и территориальную целостность Армении. До 8 августа позиция армянского правительства, в том числе в рамках собственных транспортных инициатив, заключалась в том, что оно никогда не примет ни одну транспортную схему, которая не уважает суверенитет и территориальную целостность страны.

И Армения, и Соединённые Штаты официально заявляют, что реализация TRIPP не будет нарушать территориальную целостность Армении. Однако остаётся вопрос: сохранится ли всё так на практике по мере реализации проекта?

– Я думаю, что да. Прежде всего потому, что в документе, подписанном 8 августа премьер-министром Николом Пашиняном, президентом Ильхамом Алиевым и президентом Дональдом Трампом в качестве свидетеля, прямо закреплены и гарантированы суверенитет, территориальная целостность и юрисдикция Армении. Это принципиально важный момент.

Предполагается, что проект будет реализовываться совместно с Соединёнными Штатами в рамках некой объединённой структуры, над созданием которой мы сейчас работаем. Это означает, что у Армении всегда будет право голоса и возможность участвовать в разработке проекта, следить за тем, чтобы суверенитет, территориальная целостность и юрисдикция страны соблюдались.

Всё это, на мой взгляд, достаточно весомые гарантии того, что проект не приведёт к тем проблемам, о которых говорят его критики.

– Ещё 8 августа был подписан ряд дополнительных соглашений между Соединёнными Штатами и Арменией, которые напрямую не связаны с TRIPP. Не исключено, что через двадцать лет именно они окажутся не менее, а возможно, и более значимыми, чем сам TRIPP.

Это соглашения в сфере энергетики и информационных технологий, причём последние наиболее важны в контексте роли этой отрасли в мире и потенциала для интеграции армянского IT-сектора в американский. Это касается и вопросов поставок в Армению чипов и других компьютерных комплектующих, о чём, в частности, говорилось в контексте проекта NVIDIA.

При этом кажется, что общественность пока не до конца понимает, что именно означают эти договорённости и какую практическую выгоду они могут принести – отчасти потому, что ни американское, ни армянское правительство, откровенно говоря, подробно ничего не объяснило. Обсуждаются также перспективы сотрудничества в энергетике, включая атомную энергетику.

Я прошу вас подробно рассказать, что представляют из себя эти дополнительные соглашения и какую пользу они могут принести обеим сторонам.

– Начну, пожалуй, с самого саммита, который состоялся 8 августа в Белом доме. Он был посвящён не только TRIPP – этот проект был лишь одним из элементов, наряду с целым рядом других. Основная цель заключалась в том, чтобы обеспечить мир и стабильность на Южном Кавказе таким образом, чтобы это было выгодно всем странам региона, включая Армению, и чтобы Армения не чувствовала себя обделённой в результате достигнутых договорённостей.

Именно поэтому для нас так важны эти три меморандума о взаимопонимании, подписанные президентом Трампом и премьер-министром Пашиняном. Они охватывают несколько направлений, представляющих взаимный интерес, и, по сути, формируют своего рода стратегический план наших двусторонних отношений – прежде всего в экономической сфере, но с отдельными элементами, касающимися и вопросов безопасности.

Позвольте коротко остановиться на каждом из них, поскольку все они очень важны. Как вы упомянули, один из меморандумов касается искусственного интеллекта, полупроводников и, шире, IT-отрасли – сферы, в которой у Армении уже есть серьёзная база. Многие американские компании уже инвестировали в Армению, и идея этого меморандума в том, чтобы развить и укрепить это сотрудничество.

Одним из очень важных и, на мой взгляд, позитивных результатов стало продвижение проекта Firebird – американской компании с участием армянских интересов и инвесторов. Мы особенно рады тому, что во многом благодаря этому меморандуму удалось ускорить выдачу лицензий [на экспорт чипов из США], что позволило Firebird, а также компаниям Dell и NVIDIA, экспортирующим технологии в Армению, приступить к созданию центра искусственного интеллекта. Эти лицензии позволят закончить строительство достаточно скоро и помогут Армении занять уникальное положение в регионе.

Насколько мне известно, это будет единственный центр обработки данных для искусственного интеллекта в регионе, и он даст Армении серьёзное преимущество с точки зрения дальнейшего развития IT-сектора.

Второй меморандум затрагивает энергетическое партнёрство. Его цель – помочь Армении диверсифицировать свой энергосектор и в конечном итоге добиться энергетической независимости. Это крайне важное направление, по которому мы уже сотрудничали с Арменией ранее, но теперь намерены расширить это взаимодействие.

В этой связи после вступления меморандума в силу мы активно работаем над завершением переговоров по так называемому «Соглашению 123». Этот договор позволит Соединённым Штатам экспортировать в Армению технологии в сфере гражданской атомной энергетики. Атомная энергия занимает важное место в энергетическом балансе Армении, и мы рассчитываем на тесное сотрудничество в этой сфере и дальше.

Третий меморандум получил название «Перекрёсток мира». Он включает в себя целый ряд положений, в том числе с чётким акцентом на безопасность. Один из его разделов касается пограничного контроля и пограничной безопасности. Это, кстати, важно в контексте TRIPP, поскольку маршрут предполагает пересечение государственных границ, а эффективное и безопасное управление ими имеет ключевое значение для всего проекта.

Мы стремимся наращивать сотрудничество с Арменией в сфере пограничного контроля и безопасности. После подписания меморандума мы отправили в Армению группу специалистов из Службы таможенного и пограничного контроля США, которые осмотрели границы и подготовили отчёт – его мы скоро передадим армянской стороне. Этот документ описывает имеющиеся проблемы, возможные решения и способы модернизации границы – так, чтобы она была безопасной, современной и удобной для пересечения, а также не мешала развитию транспортных и экономических связей в регионе.

Помимо этого, меморандум включает и другие положения. В него входит TRIPP, а также отдельный компонент, посвящённый кибербезопасности. В наши дни кибербезопасность критически важна для всех стран, включая Армению. Мы уже направили несколько экспертных групп для работы с армянской стороной, чтобы повысить защищённость ключевых государственных цифровых систем от внешнего вмешательства.

Вскоре после подписания соглашений мы также предоставили Армении помощь в размере 145 миллионов долларов. Значительная часть этих средств будет направлена на запуск и реализацию TRIPP, а также на проекты в сфере пограничного контроля и пограничной безопасности.

– Понимаю, что есть детали, о которых вы не можете рассказать, но мне наиболее значимым кажется именно ядерный компонент сотрудничества. Сейчас около 40% электроэнергии в Армении вырабатывается на АЭС в Мецаморе, но в перспективе действующий энергоблок всё равно придётся заменить.

В этой связи ходят слухи – понимаю, что вы вряд ли можете их комментировать – о возможном использовании модульных реакторов GE мощностью 250 мегаватт. Это было бы весьма нестандартное решение, учитывая особенности и мощность таких установок.

Если этот проект будет реализован, он станет крупной инвестицией с точки зрения обеих сторон и, возможно, одной из самых значительных закупок американских ядерных технологий иностранным государством, особенно если речь идёт о новой модульной технологии, которая, насколько мне известно, пока не была экспортирована в другие страны.

– Я могу прокомментировать это в общих чертах. В Соединённых Штатах есть несколько компаний, которые занимаются разработкой малых модульных реакторов. Эти разработки уже находятся на достаточно продвинутой стадии, однако это и правда новая технология, и её практическая реализация всё ещё находится в процессе проработки и внедрения.

При этом у Армении достаточно времени, если я не ошибаюсь, примерно…

– Десять лет.

– Да, приблизительно десять лет. Поэтому мы бы хотели, чтобы Армения обратила внимание на американские компании, разрабатывающие малые модульные реакторы. Мы продолжим работу с правительством Армении: нам важно продемонстрировать потенциал наших технологий.

– Давайте рассмотрим ситуацию в более общем контексте. Как запуск TRIPP будет согласовываться с возможным открытием армяно-турецкой границы и восстановлением остальных транспортных маршрутов в регионе – например, железной дороги через Турцию и Азербайджан – чтобы обеспечить бесперебойную логистику?

Именно здесь практические вопросы напрямую сталкиваются в большей степени с политикой. Очевидно, что этот процесс должен быть взаимным и охватывать всех участников. Вы можете немного подробнее рассказать об этом?

– Для начала я вернусь к вашему первому вопросу, чтобы понятнее объяснить, какой формат TRIPP рассматривается на данный момент. Сейчас основное внимание уделяется железнодорожному сообщению. При этом идея заключается в том, что в перспективе TRIPP будет задействовать несколько видов транспорта, то есть могут появиться и другие компоненты. Но на данный момент мы сосредоточены именно на железнодорожной составляющей.

– Можно ли сказать, что сейчас идёт отбор того, на чём сосредоточиться сначала, а что можно отложить на потом?

– На данный момент железная дорога является первым шагом и основным направлением проекта. Но мы рассматриваем и другие компоненты: газопровод, оптоволоконный кабель, линии электропередач. Мы прорабатываем разные варианты.

Эти вопросы ещё не все окончательно решены, и, как мне кажется, они будут закрыты, когда будет создана совместная структура, которая решит, как это всё будет выглядеть на практике. Вы правы, Турция здесь играет крайне важную роль.

Меня обнадёживает тот факт, что в последние годы отношения между Арменией и Турцией улучшаются, налаживаются контакты. Особенно стоит отметить официальный визит премьер-министра Армении в Турцию в прошлом году.

Тот факт, что страны способны сотрудничать напрямую, без посредников – это важный шаг на пути к нормальным отношениям в регионе. Мы полностью поддерживаем этот процесс, Соединённые Штаты заинтересованы в нормализации отношений. Я знаю, что между Арменией и Турцией ведутся двусторонние переговоры, и мы поддерживаем стремление обеих сторон к реальной нормализации, включая возможность открытия границы и решения всех сопутствующих вопросов.

Также хочу отметить, что Турция играет важную роль в проекте TRIPP. Он рассчитан не только на перевозку товаров из Нахиджевана в Азербайджан, но и на обеспечение транзита по оси восток–запад, включая Европу. Железнодорожный участок, проходящий через Нахиджеван, затем через Гюмри и Карс в Турцию – и дальше на запад по турецкой железнодорожной сети, делает проект действительно масштабным и значимым. Мы работаем напрямую с Турцией, и я знаю, что Армения тоже сотрудничает с Турцией, чтобы реализовать все необходимые шаги для воплощения этого проекта.

– Один из аргументов, который часто выдвигают критики, заключается в том, что проект TRIPP, как бы его ни называли, может разрушить жизненно важные транспортные связи между Арменией и Ираном. Мы все понимаем, что Иран – сложная тема для США, но связь с Ираном крайне важна для Армении, особенно учитывая, что на данный момент границы с двумя из четырёх соседей у Армении закрыты.

Можете ли вы ответственно заявить, что этот проект никоим образом не повлияет на существующие транспортные связи с Ираном, или всё же есть какие-то риски?

– Я дам короткий и простой ответ на этот вопрос. Нет, маршрут никак не повлияет на транспортное сообщение с Ираном.

– Спасибо за честный ответ на непростой вопрос. Я хочу перейти к более проблемной теме.

Каждое государство по-своему трактует разные события и интерпретирует их в своих официальных документах и публичных заявлениях. Что мы наблюдаем со стороны Азербайджана – как официальной власти в Баку, так и неофициальных источников (а это, учитывая политическую систему страны, практически одно и то же)? Мы продолжаем слышать старую риторику о «Зангезурском коридоре», о «отсутствии армянской таможни» и другие агрессивные формулировки, похожие на те, что звучали до 8 августа.

Эти заявления противоречат как официальной позиции Армении, так и подходу правительства США. Какова позиция США по поводу того, что подобные формулировки продолжают использоваться?

– Мы называем этот проект «маршрутом Трампа для международного мира и процветания» – TRIPP – и призываем другие страны использовать это же название. Оно закреплено официально и помогает избежать путаницы.

Мы очень гордимся этим проектом. Мы гордимся тем, что президент Трамп сыграл в нём ключевую роль. Соединённые Штаты продолжат оказывать проекту решительную поддержку, и мы надеемся, что все будут называть его TRIPP, потому что именно так он называется официально.

– Очень дипломатичный ответ. Мой последний вопрос касается влияния TRIPP на смежные сферы. Существует мнение – возможно, оно верное, а возможно, нет – что строительство инфраструктуры может привлечь большие инвестиции со стороны частного бизнеса, будь то в сфере IT, транспорта, энергетики, и особенно в горнодобывающей промышленности. Мы только что побывали в Мегри – добывающая промышленность там играет ключевую роль.

Можно ли сказать, что ожидания относительно того, что этот проект привлечёт в Армению и регион значительные иностранные инвестиций, оправданы, или это скорее фантазии?

– Это точно не фантазии. На мой взгляд, это вполне реально, потому что меморандумы о взаимопонимании охватывают широкий спектр возможных проектов и инициатив. При этом мы не ограничены только тем, что прописано в этих документах. Меморандумы – это лишь рамочные договоры о проектах, представляющих взаимный интерес. Но есть много других сфер и проектов, которые могут быть выгодны и для Армении, и для США.

Вы упомянули добывающую промышленность. В Армении уже работает американская горнодобывающая компания, которая близка к началу полноценной работы. Учитывая нынешнюю значимость критически важных минералов в мире, можно ожидать, что интерес к Армении будет расти по мере того, как этот проект полностью заработает и покажет свою эффективность. Вероятно, его успех привлечёт и другие американские горнодобывающие компании.

Я также предполагаю, что речь идёт не только о добыче полезных ископаемых, но и о многих других направлениях. Когда американские компании начнут знакомиться с Арменией и увидят успешный опыт других инвесторов из США, интерес будет расти. Я надеюсь, что это позволит расширить двусторонние торговые и инвестиционные связи.

– Я хотел бы закончить наш разговор темой редкоземельных металлов, поскольку один из них, сурьма, распространён в Армении. Было бы странно, если бы американские компании не проявили интерес к добыче сурьмы, учитывая что на редкоземельные металлы сейчас большой спрос в целом по миру.

Насколько дополнительные соглашения затрагивают конкретные вопросы горнодобычи? На мой взгляд, для Армении добывающая отрасль особенно важна с точки зрения безопасности и укрепления её позиции на международной арене.

– Вы правы, полезные ископаемые, особенно редкоземельные, сейчас имеют большое значение в мире. Они не упоминаются в меморандумах о взаимопонимании и не закреплены в каких-либо секретных соглашениях.

Тем не менее, как я уже отметила, это направление имеет потенциал для инвестиций в армянскую экономику. Это хорошо, когда американские компании проявляют интерес, потому что они придерживаются высоких экологических стандартов, а это была для Армении серьёзная проблема. Они приносят с собой западные подходы к ведению бизнеса, которые, на мой взгляд, являются своего рода международным эталоном.

– Госпожа посол, спасибо за то, что уделили нам время.

– Было приятно встретиться. Большое спасибо, что пришли.