Ирану грозит анархия, а не демократия в случае падения теократии, предупреждает историк

Лия Авагян

Крах Исламской Республики Иран, если он произойдёт, с гораздо большей вероятностью приведёт к анархии, а не к демократии, считает историк Эрванд Абраамян. По его словам, внешнее давление и внутренние волнения толкают страну не к «чистому» политическому переходу, а к распаду государства.

В интервью CivilNet Абраамян отметил, что распространённое предположение о замене иранской теократии демократическим строем неверно трактует как историю Ирана, так и нынешний баланс сил. «Речь идёт не о том, что демократия каким-то образом заменит теократию, — сказал он. — Речь идёт о том, что анархия заменит нынешнюю республику».

Абраамян — заслуженный профессор-эмерит Городского университета Нью-Йорка и один из самых влиятельных историков современного Ирана — охарактеризовал нынешнюю волну протестов как самый серьёзный кризис, с которым Исламская Республика столкнулась с момента своего основания. При этом он отверг сравнения с революцией 1979-го, подчеркнув, что ключевые условия, приведшие к падению шаха, сегодня отсутствуют.

Одним из заметных отличий, по его словам, является роль традиционного торгового сословия. «Это первый раз с 1978-го, когда базар оказался в авангарде оппозиции», — отметил Абраамян, назвав это исторически значимым. Однако, в отличие от конца 1970-х, когда массовые забастовки — прежде всего нефтяников — парализовали государство, нынешние протесты пока не привели к общенациональной остановке труда. «Этого пока не произошло, — сказал он. — Поэтому я не вижу краха государства и, по сути, повторения революции».

Ещё одно принципиальное отличие — лояльность силового аппарата. При шахе, отметил Абраамян, армия была ненадёжной и не желала осуществлять массовые репрессии. Сегодня же Корпус стражей исламской революции «сплочён, идеологически мотивирован и готов убивать большое число людей», что делает государство гораздо более устойчивым, чем в 1979-м, несмотря на глубокую непопулярность.

Непосредственным спусковым крючком протестов, по его мнению, стал экономический коллапс, вызванный многолетними санкциями. «Искра — это, по сути, экономический кризис из-за санкций», — сказал Абраамян, добавив, что коррупция и дефицит ресурсов усилили общественное недовольство. Однако под экономическими требованиями скрывается более глубокий идеологический сдвиг.

«Вся публичная дискуссия изменилась, — отметил он. — Если в 1970-е и в первые послереволюционные годы оппозиция формулировалась в исламских терминах, то сегодня протесты сосредоточены на индивидуальных правах и личных свободах». Требования, связанные с дресс-кодом, образом жизни и вмешательством государства, отражают, по его словам, возвращение к секулярным идеям эпохи Просвещения, которые влияли на Иран в начале XX века, но были вытеснены революционным исламизмом. «Людям надоело, что духовенство говорит им, что делать и чего не делать», — сказал он.

Это недовольство, утверждает Абраамян, проистекает из фундаментального обмана при создании Исламской Республики. Во время революции, по его словам, иранцам обещали расплывчато определённую «Исламскую Республику», а не власть духовенства. Первый проект послереволюционной конституции, напомнил он, во многом был смоделирован по французской системе. Лишь позднее клерики навязали доктрину велаяти-факих — правления юриста-богослова, превратив государство в теократию. «Они провели общество», — сказал он, назвав это ахиллесовой пятой режима.

При этом Абраамян скептически относится к идее, что будущее Ирана решится исключительно под внутренним давлением. Он считает, что решающими игроками являются внешние силы — прежде всего Вашингтон, чью политику в отношении Ирана, по его словам, фактически определяет Израиль. В его анализе центральное место занимает крах ядерной сделки 2015-го, которая строго ограничивала уровни обогащения урана под международным контролем. «Это было вполне хорошее соглашение, — сказал Абраамян. — При нём у Ирана не было возможности стать ядерной державой».

Он задался вопросом, чего теперь добиваются Израиль и США, предупредив, что смена режима может иметь обратный эффект. Падение клерикального правления, по его словам, может привести либо к военной диктатуре под контролем Корпуса стражей — «ещё более страшному кошмару» для Израиля, — либо к ещё более опасному сценарию: демонтажу самого иранского государства.

Проводя параллели с Ираком, Ливией и Сирией, Абраамян предупредил, что длительное внешнее давление чревато фрагментацией Ирана по этническим линиям. «Речь будет идти не просто о несостоявшемся государстве, а о распаде государства», — сказал он, указав на давние дискуссии об автономии или независимости курдов, белуджей и азербайджанцев. Такой сценарий, добавил он, откроет региональный «ящик Пандоры», дестабилизируя соседей и провоцируя массовую миграцию в Европу.

Ставки для Армении

Для Армении — южного соседа Ирана — ставки особенно высоки. По словам Абраамяна, Ереван давно рассматривает Иран как критически важный стратегический выход и, вероятно, предпочёл бы предсказуемость нынешнего режима хаосу неизвестного преемника. «Хаос по соседству будет иметь плохие последствия», — сказал он, предупредив, что фрагментация на севере Ирана может напрямую повлиять на безопасность Армении.

Он также скептически отнёсся к надеждам на то, что иранская диаспора или иностранные военные угрозы способны обеспечить «чистый» переход. Многие эмигранты, признал Абраамян, имеют законные претензии, но он призвал их задуматься о цене краха. «Им следует спросить себя, какова альтернатива», — сказал он, напомнив об огромных человеческих потерях после свержения Саддама Хусейна в Ираке.

Урок иранской истории, заключил Абраамян, отрезвляющ. Уличные протесты глубоко укоренены в политической культуре страны и уже приводили к революциям. Но история, предупредил он, не гарантирует повторения. «Это может привести к распаду государства, — сказал он. — Если такова политика иностранных держав, то будущее выглядит очень мрачным».

…

Протесты в Иране, вспыхнувшие в конце декабря 2025-го, изначально были спровоцированы тяжёлым экономическим кризисом, сопровождавшимся обвалом риала и стремительным ростом инфляции, но быстро переросли в общенациональные требования ликвидации клерикальной системы. Власти ответили масштабными репрессиями, включая почти полное отключение интернета, начавшееся в начале января 2026-го. Международные правозащитные организации и независимые СМИ сообщают, что число погибших могло достигать 20 000 человек, а десятки тысяч были арестованы.

Read the article in English: Anarchy, not democracy, looms if Iran’s theocracy falls, historian warns