МНЕНИЕ: Что не так со словом «релоканты»

Александр Прахт

В 2022 году Россия пережила крупнейший политически обусловленный отток населения с конца 1970-х. Сначала – в феврале–марте, после начала полномасштабного вторжения российских войск в Украину и стремительного принятия репрессивных законов, криминализировавших несогласие. Затем – в сентябре–октябре, после объявления в России мобилизации. За несколько месяцев страну покинули сотни тысяч человек, десятки тысяч обосновались в Армении.

Период конца 1970-х обычно называют «эмиграцией третьей волны»: в этой логике первая волна пришлась на конец 1910-х – начало 1920-х годов, вторая – на период во время и сразу после Второй мировой войны, а третья – на 1970-е и начало 1980-х. 

При этом ни «четвертой», ни «пятой», ни какой-либо другой новой волной эмиграции этот отток в в устоявшемся словоупотреблении так и не стал. С самого начала российского вторжения к уехавшим антивоенным россиянам приклеилось слово «релоканты» – и именно оно, по-видимому, войдёт в историю как главная ассоциация с этой волной.

«Прожив почти полвека среди эмигрантов, я не думал, что доживу до встречи с новым миллионом приезжих, которых теперь даже зовут иначе: «релоканты», – написал в августе 2024 года в колонке для Радио Свобода Александр Генис, один из самых ярких представителей той самой третьей волны.

Происхождение термина

Слово «релокант» восходит к английскому глаголу to relocate. Он может означать как «переместить кого-либо или что-либо», так и «переместиться, переехать». При этом большинство примеров словоупотребления, приводимых в толковых словарях английского языка, относят этот глагол прежде всего к бизнес-контексту: речь идёт либо о том, что работодатель релоцирует сотрудников или целые офисы, либо о том, что сами сотрудники переезжают по рабочим причинам.

Примеры словоупотребления в словаре Уэбстера

При этом слова relocant в английском языке не существует: его нет в словарях, а все зафиксированные упоминания в интернете так или иначе связаны с нынешней волной эмиграции россиян. Нередко это слово используется в написании relokant, подчёркивая его неанглийское происхождение и указывая на прямую транскрипцию русского термина.

Русское слово «релокант» полностью отсутствует в Национальном корпусе русского языка, крупнейшем репозитории русскоязычных текстов. В сколько-нибудь заметном, пусть и ограниченном, употреблении оно появилось лишь в 2020 году. Тогда, после массовых протестов в Беларуси, местные IT-компании, а также иностранные компании с офисами в стране начали переводить команды за границу и предлагать сотрудникам «релокацию» – переезд в безопасные юрисдикции, такие как Грузия, Литва, Армения или Кипр. При этом для многих IT-специалистов релокация становилась обязательным условием сохранения работы.

Когда репрессивные законы и изоляция от внешнего мира пришли в Россию в феврале 2022 года, это слово уже использовалось и почти сразу закрепилось.

Не только айтишники

В большинстве стран, включая Армению, текущая волна приезжих россиян ассоциируется прежде всего с IT-специалистами. Это неудивительно: огромные средства, сосредоточенные в отрасли за последнее десятилетие, позволяют компаниям организовывать переезд сотрудников даже в условиях экономической нестабильности, а высокие зарплаты позволили многим переехать самостоятельно. Кроме того, айтишникам часто подходит удалённый формат работы – это тоже влияет на долю IT-специалистов в новой волне эмиграции.

Вплоть до недавнего времени почти все ереванские таксисты спрашивали меня, работаю ли я айтишником. В какой-то момент я перестал сопротивляться и просто стал отвечать утвердительно. То же самое происходит с российскими эмигрантами в других странах, где до 2022 года россияне в основном были представлены исключительно туристами.

Но при этом я всегда осознавал, что не только я, но и мои уехавшие из России друзья и знакомые почти все не айтишники: преподаватели, исследователи, художники, архитекторы, поэты, учёные, журналисты, правозащитники, и так далее. Многие из них, как и я, покинули родину и уехали в неизвестность строить новую жизнь, но и к ним автоматически прилипла этикетка «релокантов». Они по умолчанию воспринимаются местными как программисты, которые приехали туда, куда велела компания, и так же легко уедут, когда офис снова релоцируется или сменится работодатель.

Кроме того, из разговоров с местными армянами, а также с соотечественниками, поселившимися в других постсоветских странах, я понял: слово «релоканты» часто используется, чтобы не путать приезжих россиян с местными этническими русскими. Мол, одни уедут, а другие останутся. Таким образом приезжим россиянам как бы невзначай отказывают в серьёзных намерениях остаться надолго и ненароком намекают, что они вечно будут «цифровыми кочевниками».

Проблема идентичности

В 2023 году я дал социологическое интервью исследовательнице из одного французского университета. В этом разговоре я без задней мысли назвал себя и других уехавших россиян «мигрантами». Моя собеседница была сильно удивлена, а в ответ на моё недоумение объяснила, что большинство уехавших россиян избегают этого слова. Вероятно, термин «мигрант» для многих несёт негативные ассоциации – особенно для людей, впитавших немало шовинистических культурных элементов, которыми было наполнено российское телевидение и значительная часть массовой культуры как минимум последних двух десятилетий.

Напротив, слово «эмигрант» обычно ассоциируется с интеллектуалами первой волны и в целом несёт возвышенные коннотации. Ещё одно слово, «экспаты», кажется, совсем не прижилось среди уехавших россиян – скорее всего потому, что оно с 1990-х годов плотно ассоциируется с гражданами западных стран, живущими в России. Иногда в русскоязычных материалах высказывается мнение, что себя «эмигрантами» называют россияне, уехавшие по политическим причинам, а все, у кого была другая мотивация, это понятие не любят.

При этом значения слов «мигрант» и «эмигрант» в словарях не предполагают уточнения причины переезда, а первое слово в гуманитарных науках используется как совершенно нейтральное. Поэтому, как мне кажется, боязнь называть вещи своими именами в данном случае проявляет глубокий комплекс идентичности многих уехавших россиян.

Релоканты и российская пропаганда

Помимо самих уехавших россиян слово «релоканты» активно используют российские государственные СМИ, регулярно выпускающие пропагандистские сюжеты и материалы про российских эмигрантов. Один из ярких примеров – скандально известный репортаж телеканала «Россия» из декабря 2022 года:

«Для релокантов [лобио] — это лучшая еда. И всё потому, что раньше на дешевую еду здесь не было спроса, а теперь обнищавшие от долгого пребывания в дорогом курортном городе Батуми перебежчики из России (с пустыми карманами) харчуются в недорогих столовых. Иногда из сердобольности грузины их даже кормят в кредит», — говорилось в репортаже под заголовком «Российские перебежчики слоняются по Грузии без дела и в депрессии». Впоследствии сюжет обвинили в грубых нарушениях журналистской этики: в частности, репортёр выдал себя за сотрудника грузинского издания и грубо исказил слова героев сюжета.

Вот как снисходительно объясняет феномен российское издание Sputnik Армения:

«Между тем типичный релокант не всегда убеждённый противник существующей власти или потенциальный предатель, готовый превратиться во вражеского агента или шпиона. Куда чаще это просто слабовольный и впечатлительный человек, более всего озабоченный вопросами сохранения личного комфорта и собственной безопасности».

Разумеется, на такие примеры всегда можно найти контрпримеры – употребление слова «релоканты» в изданиях, критически настроенных к российской власти. Но для многих, включая меня, такое совместное использование слова перевело его скорее в разряд пропагандистского клейма, которое многие российские эмигранты, к сожалению – не из злого умысла – с радостью приняли. Вполне вероятно, это произошло из-за боязни признать за собой статус тех, о ком на родине давно принято говорить с пренебрежением.