Пассивность в обороне – это отложенное поражение: какую армию пытается строить Армения?

О реформе Вооруженных сил Армении говорят уже несколько лет. За это время действительно происходят определенные процессы: меняется система комплектования, закупается вооружение у различных государств, расширяется военно-техническое сотрудничество, развивается собственная оборонная промышленность.

Однако реальное состояние армии определяется тем, что происходит в войсках: какой уровень подготовки, как устроено управление, насколько эффективно взаимодействуют подразделения, какова их фактическая укомплектованность, насколько новая техника интегрирована в войска и, главное, какие задачи стоят перед армией и способна ли армия решать эти задачи.

Какую армию строит Армения и для какой войны?

Логика военного строительства подразумевает сначала оценку угроз, которая формирует представление о вероятном противнике и сценариях войны, а они, в свою очередь, определяют военную стратегию, армейскую структуру, систему подготовки и требования к вооружению.

Значительная часть дискуссии в последние годы разворачивается вокруг отдельных элементов: профессионализации, нового военного образования, новых стандартов, территориальной обороны, оборонной промышленности, а главное – закупок французского, индийского, иранского, китайского, российского и другого вооружения.

Новые вооружения, как и все перечисленное, конечно необходимы, но они приобретают смысл, когда заранее определено, какую конкретно задачу должны решать, в составе какой общей системы и против какого противника.

После 2020 года ситуация изменилась: армия больше не строится вокруг прежнего сценария. Разговор о том, какая армия нужна Армении, ограничивается общими словами руководства об «оборонительной» армии, оснащенной «оборонительным» вооружением.

Необходимо определить, какую именно войну эта армия должна быть способна вести.

Современная оборона требует не только бетонных укрытий и огневых средств, но и раннего предупреждения, мобильности, рассредоточения и резерва, способного быстро концентрироваться на приоритетном направлении. При этом необходимы ударные средства различного уровня, в том числе дальнобойное и контрбатарейное поражение, а также способность проводить штурмовые действия. То есть, оборонительная армия должна обладать серьезными наступательными возможностями и способностью наносить противнику поражение. Иначе оборона сводится максимум к реагированию на действия противника.

29 743 квадратных километров

Необходимо ли рассматривать заявление политического руководства о том, что цели и задачи Вооруженных сил Армении ограничены исключительно рамками международно признанной территории площадью 29 743 км², как стратегическую установку? И не ведет ли буквальное прочтение этого тезиса к тому, что армия лишается возможности действовать там, где это необходимо для предотвращения или отражения агрессии?

Если в задачи армии входит реальное обеспечение безопасности 29 743 км², то в случае войны, ситуация быстро перестает укладываться в рамки политической географии. При этом, если действия армии ограничиваются исключительно внутренним периметром, то каким образом она способна нейтрализовать источники угрозы, расположенные за его пределами? Здесь политическая формулировка должна получить военно-оперативное содержание, чтобы различать глубину применения силы от запрета на ведение действий вне обозначенного периметра.

Предположим, противник сумел занять часть международно признанной территории. Естественная задача армии в таком случае не может заключаться только в удержании ее остатков. Она должна остановить наступление, локализовать прорыв, нанести удары по атакующим силам и провести контрнаступательные действия. Представим, при выполнении операции по вытеснению противника за пределы 29 743 км², часть его сил отступает за линию, должна ли в этом случае армия автоматически прекратить боевые действия, так как обозначенная площадь является пределом применения силы?

Самый важный момент – превентивность. Обязана ли армия, действующая исключительно в пределах международно признанной территории площадью 29 743 км², ждать, пока противник закончит подготовку к атаке, нанесет удары и пересечет границу?

В современной обороне превентивность выступает одним из базовых инструментов и означает способность армии реагировать на подготовительные действия противника. Оборона не должна начинаться после первых попаданий ракет, дронов и снарядов, а в случае обнаружения подготовки к нападению, армия должна действовать на опережение. Превентивная оборона 29 743 км² – не обязательно превентивная война за пределами 29 743 км². И что в таком случае должно иметь приоритет — буквальное следование политической формуле или предотвращение угрозы самой территории?

Политические установки и психология армии

Постоянное подчеркивание исключительно оборонительного характера армии не является проблемой. Но оно может иметь негативный психологический эффект, если начинает восприниматься не как общеполитическое определение, а как ограничение собственной военной инициативы и установленный перечень действий, которые армия может или не может предпринимать в зависимости от оперативной ситуации. Эта установка уже отражается в используемой терминологии: правительство заменило в своем лексиконе термин «боеспособность» на довольно спорный относительно армии термин «обороноспособность». С профессиональной точки зрения это абсолютный нонсенс. Обороноспособность – это широкий общегосударственный показатель, включающий также экономику и промышленность. Армия же обладает конкретным свойством – боеспособностью.

Однако вопрос заключается не в том, станет ли армия таковой по своему предназначению, а в том, как эта оборонительная задача будет выполняться.

Оборонительная политика не должна превращаться в психологию пассивной обороны.

Вооруженные силы обязаны обладать способностью действовать инициативно, быстро и жестко, сохраняя возможность наносить противнику поражение на необходимой глубине. Грамотная оборона подразумевает не отказ от наступательных средств и действий, а способ их организации для воздействия на противника. Армия, не способная к активной обороне и к поражению готовых к атаке сил, фактически не способна полноценно обороняться.

Если отбросить политические лозунги, ожидающая ударов армия значительно ухудшает условия достижения успеха. Разница в том, кто первым задает условия боя. Обладающий инициативой определяет время, место и темп столкновения, утративший её вынужден принимать эти условия уже навязанными противником.

Опыт армяно-азербайджанских конфликтов 2016-2023 показывает, что ставка исключительно на пассивную оборону не гарантирует выживания перед превосходящим противником: любые статичные позиции, в том числе и железобетонные, могут быть обойдены, подавлены или разрушены массированным применением огневых средств. Пассивность в обороне – это отложенное поражение.

Поэтому главные вопросы военной реформы сегодня: какая армия создается, против какого противника, какую войну она должна уметь вести и насколько существующая система способна выполнить задачу?

Пока на эти вопросы нет цельного практического ответа. Наличие концепции, реформаторских документов и нормативов, новых партнеров и отдельных закупок еще не доказывает появления новой модели армии. Практика оценивается по другим критериям. Новый набор вооружений внутри инертной системы и с пассивной психологией в итоге может олицетворять медлительную армию с дорогостоящей техникой, потеря которой способна привести к еще более тяжелым последствиям.